Деревенская газета - Успенский Николай Васильевич

– Нет, господа, я так чернить себя не дам, – вдруг закричал Хоботов.

– Тише, что с тобой? – сказала его жена, – ну, ты разве первый? Всех там коснулись… благородная цель газеты этого требует…

– Помилуйте, что вы обижаетесь? – сказал Галкин. – Я вас и не думал трогать… там икс написано…

– А позвольте узнать, – перебил Ерыгин, – кто у меня собак перестрелял в прошлом году?..

– Господа, надо говорить хладнокровно; помилуйте! – сказал ротный, – ведь этак может наш дебош далеко отозваться… Как вы думаете?

– Именно!.. Затеяли газету – такую высокую, можно сказать, вещь… и вдруг…

– Я знать ничего не хочу! – воскликнул Куропаткин. – Я завтра еду к исправнику, чтобы он донес губернатору.

– Успокойтесь! – сказал Ерыгин. – Губернатор все знает; он Галкина вызывает к себе и хочет ему позволить печатать газету… Это известие мы вчера из губернии получили…

– Пустите-ко меня! – тихонько сказал вдруг Хоботов.

– Куда? куда? Что с вами?

– Куда? – завопила жена Хоботова.

– Пустите меня! – закричал Кобелев.

Офицеры оказали всю свою храбрость. Они ловко придержали помещиков.

– Прочь газету! Что это за мода? Что за газеты такие в деревне? – крикнул Куропаткин. – Я приехал объяснить, что никто не смеет писать, что моя жена там…

– Ну, вы и объяснитесь… Но запретить газеты вы не можете; необходимость ее сознало все общество.

– А что, господа, я слышал! – сказал ротный. – Кто-то, будто бы из помещиков, вчера и ныне ездил по деревням и обирал газету.

– Это я! – сказал Куропаткин.

– И я обирал! – прибавил Хоботов. – Но я с вами говорить не хочу…

Он взял фуражку и вышел в переднюю, за ним Куропаткин. В зале слышно было, как хлопнула уличная дверь.

– Господа, – тихо сказал Галкин, – знаете ли, какая мысль пришла мне в голову?

– Какая?

– Изволите видеть… мы с вами затеяли газету, вещь неслыханную… газета идет… Все вы прекрасного мнения о газете… При всем этом мне сейчас и показалось…

– Что?

– Что мы забрали с вами в голову ужасную глупость! Поверьте – глупость! Ну, рассудите холодно: куда мы стремимся?

Все будто оцепенели…

– Куда идем с этой газетой?.. Друг друга бить и колотить? Что из всего этого выйдет? Да, что? Бед наживем!..

– Так! так! – твердили все. – Это вы заметили верно…

Все нашли, что в их головы забралась точно глупость…

Прошел целый год. Газета давно прекратилась. Галкин по-прежнему ездил к своим соседям – но не как простой Галкин, а как человек с гениальной головой, потому что умел когда-то так сильно одурачить такую бездну народа. Некоторые, видимо, и не всегда признавали его за гения, – это потому, что он был им врагом; но в душе и они не могли не сознаться, что Галкин точно человек необыкновенный; потому что кто бы мог произвести такую знаменитую катастрофу деревенской газетой из обыкновенных людей?.. А тут еще прошел слух, что Галкин все это сделал преднамеренно…

Примечания

1

Прическу (от фр. la coiffure ).

2

Это правда (от фр. се vrai ).

3

Вы правы, сегодня (от фр. vous avez raison, aujourd\'hui ).

Комментарии

1

«Россия на пути своем к просвещению так рванулась вперед, что недаром Гоголь воскликнул: „Куда ты мчишься?..“» – пародийно-сатирически обыгрывая известную гоголевскую метафору о России как о «птице-тройке», Успенский присоединяется к оценке, которую Добролюбов в статье «Литературные мелочи прошлого года» дал казенному оптимизму предреформенной русской печати: «Уже несколько лет все наши газеты и журналы трубят, что мгновенно, как бы по мановению волшебства, Россия вскочила со сна и во всю мочь побежала по дороге прогресса…» (1859).