Бытовая магия - Волкова Ольга

– А я о чем?!
– снова выкрикнула она и, не выдержав, отчаянно разревелась.
– Не хочу быть магом!

В глазах Берта застыло мученическое выражение. Как и всякий мужчина, он терпеть не мог женских слез. К тому же, он еще и совершенно не умел управляться с детьми, особенно с плачущими, и по нему было видно, что он совершенно не знает, что теперь делать.

– Ну, ну...
– он неловко погладил девочку по голове. Та в ответ только зарыдала еще горше.
– Ну чего ты...

– Я осталась совсем одна-а-а!..
– всхлипнула Одарка, размазывая по лицу слезы.
– А теперь еще вы... ты... предатель! Вы все предатели!

Мужчина тяжело вздохнул, натянул поводья коня, останавливая его и, махнув рукой, поднял девочку и неловко обнял. Та с готовностью уткнулась лицом в его плечо, обхватив за шею и разрыдалась еще сильнее.

– Ну ладно тебе, - Берт прямо чувствовал, как промокает ворот рубашки.
– Ну не реви, Дарена...

– Не хочу быть магом!
– прорыдала девочка.

– Маги полезные. Я же говорил. У них всегда работа есть, голодными никогда не останутся...
– он погладил ее по спине.

– Я там... совсем одна... бу-у-у-уду-у-у! У-у-у!

– Не мели ерунды, там будет куча детей.
– он снова вздохнул и отстранил ее от себя. - Ну в чем дело, Одарка?

Девочка не ответила, плечи ее сотрясались от рыданий.

– Ну хочешь, я буду тебя навещать?
– обреченно спросил Берт, чувствуя, что ввязывается в то, во что ввязываться совершенно не хотел.

'Надо было послать Майка. У него бы не забаловала' - тоскливо подумал он. Но, как назло, Майк вытянул длинную соломинку... в отличие от него.

– А ты... будешь?
– всхлипнула девочка, поднимая на него мокрые глаза.

– Буду. - вздохнул он и поспешно добавил: - Каждый год.

– А остальное время я буду...
– начала было Одарка, но Берт ее перебил, не давая втянуть себя в еще большее болото:

– А остальное время ты будешь учиться. Вот вырастешь, станешь хорошим магом и возьмем тебя в отряд. - Девочка открыла было рот, чтобы что-то сказать, но он снова не дал ей это сделать: - Я не умру, обещаю.

И добавил несколько уязвлено:

– Не такой уж я и старый.

О шальных стрелах, лихих мечах, подлых ударах и других вещах, непременно сопровождавших наемника в его карьере и не дававших большинству из них загадывать далеко на будущее, он благоразумно промолчал. Десять лет - срок немалый, а часто думать о смерти - ее привлекать, так что нечего тут. Нечего.

Девочка постепенно успокаивалась, потерлась щекой о плечо, вытирая слезы, все еще висевшие на мокрых ресницах. На лице ее виднелись грязные разводы - размазала пыль со слезами, умыться-то за время дороги негде...

– Видок у тебя, конечно...
– Берт покачал головой.
– Кикимора кикиморой.

Одарка грозно шмыгнула носом.

– Кто тебя такую замуж возьмет?
– пошутил он.

– Больно надо мне!
– вздернула нос девочка.
– Не пойду ни в какой замуж!

– А если я позову?
– подначил он, довольный, что девочка перестала плакать.

– Тем более!
– она грозно засопела и отвернулась, вцепившись в седло.
– Особенно за тебя!

Берт, посмеиваясь, подобрал поводья и послал коня дальше. Отдохнувший скакун затрусил бодрее, предчувствуя более-менее прохладную конюшню и скорую возможность напиться.

Центральная улица, по которой они ехали, выводила на широкую дорогу, которая вела дальше, дальше и поднималась в гору, где, в некотором отдалении от города и располагалась Школа Магических Искусств.

Госпожа Мэригольда

Школа Магических Искусств располагалась в уютном замке. Стены из серого кирпича, две высокие круглые башни - одна повыше, с острой конической крышей, другая - потолще и пониже, со стеклянным куполом, ярко блестевшем на солнце. Три этажа, стрельчатые окна, арочные переходы. Первый этаж замка и часть толстой башни целиком оплетал ярко-зеленый плющ, уже наметивший себе дальнейший путь наверх. К высокому крыльцу и массивной парадной двери вели две полукруглые каменные лестницы, ступеньки на которых были вытерты бесчисленным количеством ног. Во дворе, перед крыльцом, тихо журчал круглый фонтан. Зеленоватый морской змей, закрученный в невероятную загогулину, исторгал изо рта голубоватые водяные струи, падающие в широкий круглый бассейн.

Двор замка был обнесен высокой стеной, чтобы к нему проехать, пришлось миновать крепкие ворота - беспечно, по мнению Берта, открытые нараспашку. Никакой стражи у ворот не наблюдалось, на стенах тоже никого не было. С внутренней стороны стены тоже оплетал плющ - или вьюнок, в общем, какое-то вьющееся растение, усеянное мелкими сиреневыми цветочками.

Берт остановил коня возле фонтана, спешился и, взяв Одарку за пояс, спустил ее на землю.

– Умойся вон, - он кивнул на фонтан.

Девочка послушно сунула руки в воду. Та оказалась неожиданно холодной. Одарка, поеживаясь, умыла лицо и руки и впервые за долгий путь ощутила свежесть и прохладу, словно она стояла не посреди залитого жарким солнцем двора, а в прохладе тенистого влажного леса.