Снег над океаном - Бобров Михаил Григорьевич

А вот аватары походили друг на дружку как две капли воды, отличаясь только взглядом на красное пятно и акульи плавники вокруг. Победитель смотрела задумчиво и спокойно; побежденная вглядывалась в красную пену со свирепой радостью, под конец перешедшей в полностью умиротворенное выражение лица. Человек бы сказал: “Теперь и умирать не жалко,” - но человек именно что умер.

– Двигаться можешь?

– Десять узлов, - покривилась Хелена, - Что у тебя вместо проектных щекоталок?

– Шестнадцатидюймовка. Правда, одна-единственная. Больше не вместилось.

– Мне хватило... У остальных то же самое?

– Почти. Щекоталки у нас тоже остались.

– Куда идти?

– В Перл-Харбор. Мы теперь там.

Хелена снова оскалилась в неумелой улыбке. Просканировала избитый корпус. Если бы корабль не умел отключать поток лишних импульсов, аватара бы уже скорчилась от невыносимой боли. Плевать! Осталось дотерпеть до базы. Там будет и наноматериал, и отдых. И настоящий, хороший ремонт. Пусть нахальная Реска лезет сканерами под корпус... Пусть даже буксиры смеются! Зато люди больше не будут отдавать приказы.

Огрызок “Хелены” вздрогнул от киля до палубы в ожидании неминуемого удара кнутом.

Удара не было!

Ташка не соврала, вирус-кнут из ядра “Хелены” исчез. Люди больше не могли причинить боль кораблю Тумана. Зато корабль теперь... Хелена прижмурилась.

Аватара “Ташкента” уже вернулась на собственный борт; корабли расцепились. Под кормой лидера вспенился бурун; “голубой крейсер” очертил изящный полукруг, ложась на курс к западу.

В Перл-Харбор.

***

В Перл-Харбор пришли три посольские яхты.

Первая - строгая, обтянутая и выкрашенная, надраенная и отлакированная, под флагом просвещенных мореплавателей. Туман там или не Туман, конец света или начало - маневрирование английских кораблей оставалось эталоном. Чище управлялись лишь корабли Тумана. С яхты сошел высокий джентльмен в костюме-тройке, презрительно подставивший солнцу настоящую шляпу-”борсолино”, а пыли блестящие черные туфли. Его низенький слуга едва угадывался под парой саквояжей, футляром с зонтиками, шляпной коробкой и походным винным погребком.

Вторая посольская яхта - позолоченная и расцвеченная, шелковые канаты на которой тягали сущие оборванцы, загорелые до черноты - подняла оранжево-бело-зеленый флаг бывшей Индии, только с черным “слоником” Великих Моголов. С яхты сошел округлый, темнолицый, одетый роскошно и непрактично распорядитель. Огляделся. Стукнул в пирс обрезком трубы и прокричал:

– Дорогу посланнику солнцеликого падишаха!

Доктор бы заржал в голос, кабы не то, что третья посольская яхта под андреевским флагом была вовсе и не яхтой, а ракетным атомным крейсером “Адмирал Лазарев”. Посол Ермолов прибыл на Жемчужную Гавань года три назад, когда Республику Русалок только провозгласили. Так что с русской атомной посольской яхты сошел не “полномочный посланник в ранге минстра с правом принятия политических решений”, а ссыпалась целая толпа разновсяких людей, от наличия которых на борту командир крейсера выходил курить вдвое чаще обычного. Куда там солнцеликому падишаху; вот разве что живого слона привезли бы тамильцы, может, и глянули бы тогда местные на их плавучее шапито. А так все смотрели на пестрый табор, комком выпадающий из лацпорта “Лазарева”.

Во-первых, вывалились феминистки. Будь воля командира - а, пожалуй, и самого доктора - склочным бабам предложили бы добираться до Гонолулу своим ходом. Пешком по дну или верхом на дельфинах. Но феминисток пожелали видеть сами русалки; после того, как русские уговорили русалок допустить посольство в самое сердце Тихого Океана, не могли же они отказать новому союзнику в просьбе. Пройдя на подгибающихся от качки ногах десяток шагов, почти все феминистки повалились вдоль пирса или поперек грязноватой тропинки - почти без ругани.

Во-вторых, вышел тихонький сухонький буддист в желтой рясе, искренне улыбнувшийся солнцу. Неудобства плавания он переносил с подобающим смирением, и команда, в общем, относилась к нему нормально.

В-третьих, выбежали экологи, тут же расправляя плакаты по обе стороны дорожки. Доктор знал, что там написано.

“Все в Туман!”

“Люди должны исчезнуть в Тумане! Да исполнится адмиралтейский код!”

“Наберемся смелости, шагнем в Туман!”

Феминистки оживились:

– Мужики в Тумане? Нафиг! Нафиг!

– Только женщины! Только совершенные существа!

Набежавшие корреспонденты повернули камеры к русскому причалу. Индусы поначалу надулись: на их чинное шествие, истекающее золотом, сверкающее алмазами, почти никто не смотрел. Но потом, позабыв про важность и приличия, кинулись занимать места за оцеплением.

Морские пехотинцы в оцеплении переговаривались тихонько: