Изобретатель красной машины - Прохор Денис Викторович

Тарасов.
– Без инструкции оно понятно, какая жизнь. Хотя ребята и так про меня все знают. А вы и подавно.

3-й полк.
– Тарасов. Серьезней.

Тарасов.
– Это хорошо, что серьезно... Родился в 1918 году. Русский. Мать швея-мотористка. Отец рабочий. В 1939 году окончил институт физкультуры. Учился у Товаровского, советского теоретика тренерской работы. Жена. 2 дочки. Младший брат Юрий. Тоже хоккеист. За летчиков играет. Что еще? Главное. Хоккеем болею серьезно.

1-й полк.
– Какие будут вопросы к товарищу Тарасову.

Тарасов.
– У меня будет вопрос.

2-й полк.
– К кому?

Тарасов.
– К товарищу Тарасову.

2-й.
– Интересно. Давай задавай свой вопрос.

Тарасов.
– Ответь-ка ты, товарищ Тарасов на такой вопрос. Каким, по-твоему, должен быть тренер?

1-й полк.
– Давай, не томи.

Тарасов.
– Пока точно сам не знаю, но смелым это точно. Мой учитель говорил, что настоящий тренер похож на шахтера. Вперед двигается в абсолютной темноте. На ощупь. Это тяжело. Для этого требуется много смелости. Не дешевой взрывной, секундной, а изматывающей. Той, что на года. Тренером , конечно, я буду. Хорошим. А вот настоящим. Не знаю, получится ли. Но стараться буду изо всех сил. Так что теперь сами решайте. По душе ли вам вечный бой без перерыва на обед с компотом.

1-й полк.
– Кто за Тарасова руки в гору ставь. Единогласно... Давай, Тарасов. Рули.

2-й полк.
– Только правил не нарушай.

Тарасов.
– Это уж как получится.

Игнатич.

Экст. Желто-красные трамваи развозят летнее прохладное утро. Комунальная квартира в старом доме спит. Здесь у семьи Тарасовых две комнаты. В одной мама с братом Юрием. В другой Тарасов с женой и двумя маленькими дочками. Галей и совсем маленькой Таней. Комната уютная с мирношагающими ходиками.

Экст. Тарасов в тренировочном костюме во дворе дома. Завершает пробежку. Падает на землю. Отжимается с хлопками. Подходит к бочке с дождевой водой. Снимает с гвоздя толстую тряпку. Опускает ее в воду и начинает интенсивно выкручивать. Из-за угла появляется дворник при полоном параде. В телогрейке с метлой и застывшем в вечном недосыпе лицом.

Тарасов.
– Долго спишь, Игнатич.

Игнатич.
– Ты я вижу, совсем не спишь, Анатолий. И что тревожно. По собственной воле.

Игнатич степенно сворачивает толстую козью ножку.

Игнатич.
– Из под жениного бока, да в эту стынь. Энтузиаст. Жаба-царевна. Царевна-жаба.

Тарасов с усилием в последний раз выжимает тряпку.

Тарасов.
– Забарабанил барабан. Готов? Давай как вчера.

Игнатич.
– Ты, Анатолий, как построение коммунизма. Хрен отцепишься.

Экст. КП. Лицо Игнатича умиротворенно пыхтящего самокруткой.

Игнатич.
– И что тревожно, Анатолий. Другой бы какой с тебя хоть на бутылку потребовал за такое твое ежедневное издевательство.

Тарасов.- Еще чего. Обойдешься.

Экст. Сред.план. Игнатич сидит на плечах у Тарасова. Тарасов тяжело приседает.

Игнатич.
– Как пуля из нагана. Коротенько и по существу. Э-э-эх. Что за время такое? Людей, людишек нет. Одни энтузиасты. Одно слово. Жаба-царевна. Царевна-жаба.

Инт. Коммунальная квартира. Ванная комната. Тарасов заканчивает бриться и проскальзывает в общий коридор. Он входит в комнату, где жили мама и брат. Тарасов кивает матери и направляется к сладко сопящему брату. Не церемонясь Тарасов сбрасывает на пол одеяло и шлепает Юрия свернутым полотенцем по спине. Юрий вскакивает .

Юрий.
– Ты чего. Толька?

Тарасов.
– Хватит пружины мять, Дормоед Дормоедыч.