Высота Падения - Рощин-Щавинский Виктор Степанович

А у нас с тобой..., между прочим, уважаемый ВиктОр, часть времени наших отпусков совпадает, поэтому если ты согласишься и примешь моё очень даже разумное предложение, то, пожалуйста, шумни мне кулаком через стенку...". Руку не отобьёшь....

Он посмотрел на меня исподлобья, наклонив голову, как всегда неизменно вправо, а не как-либо иначе, и как, всегда, не изменяя себе и своей привычке, криво улыбнулся. Затем он поднялся с кресла, почти по-свойски, и даже немного покровительственно, кивнул мне своей почти, что квадратной, наголо бритой головой, повернулся ко мне спиной, и не спеша, направился к выходу. Со стороны, по его виду, могло показаться, что он наконец-то додумал до конца, какую-то важную и очень обстоятельную мысль, или доделал чрезвычайно нужное для себя дело.

Уже в дверях кабинета, Войнов неторопливо обернулся, и ещё раз, чётко отделяя слова, друг от друга, видимо для того, что бы я лучше их запомнил, так же медленно повторил: - "Не забудь ВиктОр...! Соберёшься с мыслями, решишь, сразу дай мне знать. Я же ведь недалеко нахожусь, и сделать это не так уж и трудно. Договорились...!?

Ну, вот пока и всё сударь.... А теперь, как говорится, будьте нам здоровы, и не кашляйте! Физкульт-привет...!" - он приложил ладонь правой руки к своему виску, лихо щёлкнул каблуками хромовых сапог и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

Я, в тот момент, конечно же, ещё ничего не знал. И даже не мог предположить, что Войнов, скорее всего и сам ни о чём таком не догадывался, и ничего конкретного не подразумевал в отношении, только что произнесённого им, собственного монолога. А именно, по поводу своего рассказа мне, о своеобразности и непредсказуемости тайги, вперемежку и тесной взаимосвязи, с нашей, человеческой жизнью. Та-а-ак...! Одни не совсем понятные до конца, его сумбурные мысли, и не совсем ясные и вразумительные для меня, рассуждения.

Не знал я конечно тогда и о том, что именно в нашем случае, он, Иван Иваныч Войнов, в какой-то мере, окажется почти, что библейским пророком....

Наконец, оставшись один, я закурил, и глубоко затянувшись, попробовал ощутить вкус табачного дыма. Я сейчас старался ни о чём не думать.

Настроение было уже почти отпускное, последний день на службе, и голову забивать ничем посторонним совсем не хотелось. Даже, в общем-то, таким довольно заманчивым и не совсем обычным предложением моего непосредственного командира и начальника, майора Войнова.

Представьте себе...! Глухая тайга, девственная, нетронутая природа, красивые, вольные и одновременно с этим, очень опасные дикие звери, которые, как и большинство людей, всегда готовы пощекотать, или от нечего делать..., просто подёргать друг у дружки, нередко оголённые нервные окончания..., рыбалка, никем не ограниченная свобода, и безмятежный, глубокий сон! Красота, да и только...!

Хотя, если откровенно сказать, это предложение мне не совсем нравилось, поскольку оно было сделано Войновым, несколько настырно, и может даже где-то немного назойливо, как жужжание мухи, которая, видимо из-за отсутствия умственных способностей, (хотя мухе это простительно...) очень часто, принимает прозрачное оконное стекло, за путь к освобождению и своей желанной свободе....

А вот мой шеф, который, по всей видимости, где-то уже занимался своими личными, или даже возможно (что менее вероятно...) служебными делами, так же, хотя и неощутимо, и совсем незримо, но всё же почему-то, по-прежнему, присутствовал в моём кабинете....

Перед моими глазами, на отталкивающе-тонких и плотно сжатых губах Иван Иваныча, которые напоминали собой, совсем даже не "сладкую парочку..." из рекламы нашего родного телевизора, а скорее всего такой своеобразный "дуэт...", или даже "тандем...", в виде двух довольно неприятных, синевато-серых дождевых червячков, прилепленных друг к другу..., до сих пор стояла его иронично-нагловатая, и несколько циничная усмешка. Эта кривая ухмылка, как бы остановилась и застыла на его основательно загоревшем на солнце лице, превратившись при этом, в какую-то неподвижную, и прямо скажем, не очень-то симпатичную, окаменевшую маску.

Я не хотел сейчас об этом даже думать, поскольку она, меня и так частенько раздражала. Служили мы вместе уже больше года, но я так до конца не узнал и не всегда понимал его. А иногда он меня даже просто пугал.... Словно в какой-то, очень примитивной, американской кинострашилке. Что-то было в нём, не от мира сего.

Да, именно так...! В нём присутствовало, что-то звериное, не животное - нет..., а вот именно звериное. Толи походка его, толи повадки, но это "что-то", делало его очень похожим на братьев наших меньших. Больших или маленьких, злых или добрых, мне это было непонятно.

И, наверное, поэтому, а может быть и по каким-то другим, нам неизвестным причинам, Войнов никогда не уезжал с Дальнего Востока на Большую землю и, как правило, весь отпуск проводил в тайге. Как говорится, безвыездно и безвылазно. Охотился в тайге на любого зверя, на всё, что двигалось и рычало, мирно хрюкало, или хранило глубокое молчание. Ему было это, абсолютно безразлично. Ему это было всё равно....

Из тайги, всегда выходил заросший, как "тайный агент..." Фиделя Кастро, заметно осунувшийся, пахнущий дымом от костра, древесной смолой вперемежку со мхом, и ещё Бог весть какой дрянью, но почти всегда довольный и безмерно счастливый. Как будто отдохнул на южном берегу Крыма, и там славно поразвлекался с хорошими девочками, получив хоть временную, но все же, такую необходимую житейскую радость и всяческое там жизненное удовольствие....