Добрый черный великан - Райт Ричард

– Ты чего, а, папаша?
– спросил исполин.
– Спятил? Смеешься, плачешь...

Олаф трудно глотнул, хотел было жалкими своими кулачками утереть затуманенные слезами глаза, да спохватился - он же в очках. Снял очки, отер слезы, выпрямился. Облегченно вздохнул: напряжение, стыд, страх, неотступный ужас всего того, что он навообразил, отпустили, и он обмяк, привалился к спинке стула...

– Примерь-ка, - распорядился исполин.

Олаф неловко расстегнул пуговицы, спустил подтяжки, стянул рубашку через голову. Надел блестящую нейлоновую, и исполин стал ее застегивать.

– В самый раз, папаша, - сказал он.

А Олаф сидел - в очках, лицо обрамлено сверкающим нейлоном - и у него дрожали губы. Выходит, он и не думал меня убивать.

– Лина нужна, да?
– едва слышным шепотом спросил од.
– А я не знаю, где она есть. Ты как уехал, она больше и глаз не кажет...

– Где Лина, я сам знаю, - сказал исполин.
– Мы с ней переписывались. Иду сейчас к ней. И пора мне, папаша, опаздываю.

Он застегнул молнию на чемодане, с минуту постоял, глядел сверху вниз на Олафа красными глазками, неспешно помаргивал. И в пристальном взгляде этом Олаф вдруг прочел сочувствие, с каким никто и никогда на него не смотрел.

– А я думал, ты хотел меня убить, - сказал Олаф.
– Боялся тебя...

– Хотел убить? Я?
– исполин заморгал.
– Когда?

– В ту ночь, когда ты взял меня за горло...

– Чего?
– Исполин оглушительно захохотал.
– Чудной ты человек, папаша. Я б тебе худа нипочем но сделал, Ты мне нравишься. Ты добрый. Ты мне помог.

Олаф улыбался, все еще не выпуская из рук кипу белого нейлона.

– Ты тоже добрый, - пробормотал он. Потом сказал громко: - Ты добрый черный великан.

– Спятил ты, папаша, - сказал исполин.

Рывком поднял с диванчика чемодан, повернулся на каблуках, шагнул к двери.

– Спасибо!
– крикнул ему вслед Олаф.

Черный исполин приостановился, повернул огромную черную голову, ухмыльнулся.

– Поди ты к черту, папаша, - сказал он и был таков.