Дождь поющего огня - Малкин Борис Геннадьевич

И ужас вернулся!

Артемий дернулся, железо цепей плотнее врезалось в тело. Словно вгрызалось в ослабевшую духом плоть виноватого грешника. Глазами по сторонам - братья испарились и сгинули. Дети дышат его страхом.

Палач поправился, взял новый факел и неспешно, с удовольствием, разжигал костер очищения.

Думаешь, пришло самое время?
– проскрипел на ухо страннику полузабытый голос.

– Огонь!

Он находился рядом с Артемием, в одежде шута. Старческое лицо покрывал слой красного грима. Его вряд ли видели зрители казни.

Как тебе навороченная гордыней куча лжи, которая вот-вот вспыхнет и поглотит великий свет сердца? Или уже пошел?..

Дождь не ответил.

Где твое Здесь и Сейчас, мальчик? Я вижу лишь прошлое.

Прошлое - это то чего у нас не было никогда...

Верно,- шут качнул колпаком, бубенцы рассмеялись злорадно и глухо.- И настоящее так же. Истина находится в одном мгновении в будущее.

Языки пламени подбирались к ногам Артемия. Дым перехватывал дыхание.

– Помоги,- прошептали пересохшие губы.

Старик рассмеялся.

– Кому?

– Мне.

– Кто ты?

– Меня больше нет...

– Ну что же, и прошлое, и настоящее сегодня стали обманом. Шагай в будущее!

И протянул Артемию меч Сфинкса.

Странник виновато вздохнул, шевельнул закованными руками. Огненный скоморох ударил мечом по цепям.

– Теперь все в порядке?

– В порядке,- ответил Артемий, беря меч.

Сила и мощь вернулись к нему, он разметал дымящиеся головни и двинулся на толпу. Кто-то ахнул, а кто-то схватился за сердце. Зрелище, сходящего с костра могучего война, с неизвестно откуда появившимся волшебным мечом, по зубам не каждому. Стражники, те, что смелее прочих, пытались остановить Артемия. Их оказалось всего четверо. Он выбил оружие из рук и оглушил их, ударяя мечом пламя.

Гробовое молчание явилось на эту драму.

Толпа расступилась.

................................................................................................

Он видел глазами сердца ту, что обошла в поисках друга сотни миров. Он не надеялся и не искал оправданий. Просто взял ее руку и приник к ней губами.

Она молчала и он не сказал ни слова.

Она парила в просторах свободного духа, радуясь пройденным путям, концу разлуки и обретенной памяти.

..................................................................................................

Я видел все, хотя и явился на эту драму последним. Прекрасный рыцарь и женщина неземной красоты, бьющей лучами света, которым не препятствие рубцы и шрамы, шагали прочь с площади Свершения, словно покидая наскучивший театр.

Царь, превозмогший, наконец потрясение непредсказуемостью неожиданного, поднялся с роскошного кресла в ложе, и крикнул испуганным вельможам.

– Корабль! Корабль в гавань, глупцы, мой любимый корабль!

И тихо пробормотал самому себе:

– Наконец-то я это увидел.

Придворные недоуменно переглядывались и качали головами, выражая непонимание. Государь великих земель подозвал к себе нового начальника стражи. Спустя несколько минут эскорт из двадцати гвардейцев следовал за уходящими странниками. Солдаты проводили их до самой пристани.

Там я и догнал их, где они немного замешкались, словно специально ожидая кого-то. Как я понял через минуту - меня.

Артемий пожал мне руки и похлопал по плечу.

– Досвидания, сынок,- сказал он улыбаясь.- Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что мы встретились.

Лирри обняла меня и некоторое время стояла, прижавшись лицом к моей щеке. Она плакала.

– Досвидания, -прошептала она мне на ухо.

Деревянный трап шлепнулся у самых наших ног. Дождь и Лирри, отвернулись от меня и взошли на корабль. Они не просили извинений, не кричали прощальных слов и не махали руками. Молча смотрели они на меня и удаляющийся Город. Их улыбки светились счастьем.

..................................................................................................

Счастлив, встретивший своих родителей, после загадочной разлуки, полной свободных поисков. Счастлив, восхищающийся отцом и благоговеющей перед матерью. Огромная удача встретить совершенство и, ощутив его кровь в своих жилах, не опуститься до почитания и служения ему. Радость в любви и радость в уходе, ибо, только расставаясь, можно надеется на долгожданную встречу настоящего равенства. Разве есть сожаление в сердце, постигшем разнообразие путей единения? И не будет ли глупостью считать собственную тропу предательским убеганием? Прозябание в обществе себе подобных, постыдно искренности свободного духа. Ибо подобие источник рабства и затухания.