Современная новелла Китая - Чэндлер Раймонд, Лунин Артем, Хуа Гу, Мэн Ван, Сяошэн Гао, Юмэй Дэн, Вэньфу Лу, Синьу Лю, Шаотан Лю, Вэйцзай Мэн, Цзицай Фэн, Жань Хао, Цзылун Цзян, Цзуяо Цзяо, Сюань Чжан, Сяньлян Чжан, Цзе Чжан, Цзяньгун Чэнь, Аньи Ван, Жуньцзы Ван, Жун Шэнь

— А! — Тан Чуньцзао застыл на месте. — Тогда ты немедленно возвращаешься в Сычуань, нельзя терять ни минуты.

— Я… я не хочу с тобой расставаться, не нужно мне экзаменов!

— Тогда и мне не нужно, погибать — так вместе!

Если уж Тан Чуньцзао на что-то решился, его невозможно было свернуть с пути. И Эмэй, хоть и была умнее и сообразительнее, не смогла его переупрямить. Пришлось смириться.

В ночь перед прощанием они в последний раз повторяли пройденное. Эмэй не находила себе места, мысли ее путались, горечь расставания, будто густой туман, застилала глаза и душу. Она не видела иероглифов, не могла решить ни одной задачи.

— Ты устала. — Тан Чуньцзао убрал со стола книги, бумагу, ручки. — Спи! Завтра встанем пораньше — и в дорогу.

— Подожди! — Эмэй обеими руками вцепилась в Тан Чуньцзао, словно боясь его потерять.

— Ну, какие еще наставления? — спросил Тан Чуньцзао.

— Давай с тобой договоримся… — сказала Эмэй глухим от волнения голосом. — Если ты сдашь экзамены, а я нет, то я… не стану тебе мешать… полюбить другую; если наоборот, я все равно буду твоей.

— И я тоже! Клянусь! — не моргнув, сказал Тан Чуньцзао.

Они обнялись, впервые за несколько лет, что жили вместе.

— Сегодня… — едва слышно произнесла Эмэй, побелев, как бумага, — ложись со мной… Ладно?

— Зачем? — растерялся Тан Чуньцзао.

— Я хочу оставить тебе подарок на память…

— Какой еще… подарок?..

— Свою невинность.

— Нет!

— А то все так и останется только словами. — Эмэй, волнуясь, поцеловала его — такого честного, наивного, простодушного. — Если я стану твоей, никто не посмеет на меня зариться.

— Нет, так нельзя! — Тан Чуньцзао в смущении упрямо отстранил девушку. — Я хочу сохранить твою чистоту. Не могу обидеть тебя, да и того человека… которого ты, может быть, в будущем полюбишь.

Он подтолкнул Эмэй к кану и вышел.

Эмэй уехала, Тан Чуньцзао проводил ее на станцию, за всю дорогу они не проронили ни слова, расстались без слез.

Оба сдали экзамены, он в Пекине, она в Сычуани, за тысячи ли друг от друга, разделенные горами и реками.

Хотите знать, что будет потом?

Те, что собираются поболтать на бахче под ивами, не могут сказать ничего определенного.

Подождем несколько лет — узнаем.

МАЛЧИНХУ

ИСТОРИЯ ЖИВОГО БУДДЫ

Родился в 1930 году в Юаньтумотэци, провинции Ляонин. Монгол. В 1945 году вступил в НОАК. В 1948 году — в КПК. В 1952 году учился в Центральном институте литературы. В 1954 году вступил в Ассоциацию китайских писателей. С 1956 года постоянно избирается заместителем председателя отделения Ассоциации китайских писателей в автономном районе Внутренняя Монголия. Член китайского отделения международного Пен-клуба. Заместитель председателя общества любителей литературы автономного района Внутренняя Монголия. Заместитель начальника Управления культуры. Член правления Ассоциации китайских писателей. Заместитель главного редактора журнала «Национальная литература».

В 1952 году опубликовал свой первый рассказ «Люди равнины Кээрмянь». Впоследствии в соавторстве с Хай Сянем и Да Мулинем поставил по этому рассказу фильм «Люди на равнине», получивший первую премию министерства культуры. В 1954 году вышел сборник его рассказов «Радостная песнь весны». Роман «Бескрайняя равнина» удостоен первой премии в области литературы на конкурсе, посвященном 10-летию автономного района Внутренняя Монголия. В 1962 году рассказ «Цветущая равнина» получил высокую оценку читателей. После 1976 года написаны киносценарий «Родина-мать!» и повесть «В начале лета». Публикуемый ниже рассказ удостоен Всекитайской премии 1980 года.

* * *

Мое родное село называется Баянхото. Здесь была ставка нашего знаменного князя. В этих местах я провел, как говорится, свое «золотое детство», далекое, яркое и волшебное, всегда окутанное сказочной дымкой. Поэтому каждый вспоминает его с любовью и тянется к нему всей душой.

Нашим соседом был лама Тогс. Говорят, ламам запрещено жениться, но у нашего соседа была не только жена, но и дети. До сих пор не пойму, как такое могло случиться.

У Тогса было трое сыновей. Старшего звали Хасан-жаб, среднего — Тархи, младшего — Малаха. Малаха и я родились в один год. У нас в одно время росли зубы, мы вместе учились говорить, вместе возились в песке у ворот, сверкая голыми задницами. В общем, к тому времени, когда нам надели штаны, мы стали уже такими друзьями, что водой не разольешь.

Малаха был стройный, красивый: тонкие брови, ясные глаза, алые губы, на редкость белые зубы, лицо — круглое, высокая переносица, черные, как вороново крыло, волнистые волосы. Вот только уши чересчур большие, даже смотреть неприятно. Но старики твердили: точь-в-точь как у будды, значит, будет счастливым. А что такое счастье? В этом я мало смыслю. Малаха был умнее меня, сноровистей, храбрей, за это я его уважал.