Женитьба Элли Оде (сборник рассказов) - Каушутов Ата, Рыбин Валентин Федорович, Белов Юрий, Курдицкий Вячеслав, Хаидов Аллаберды, Джумаев Нариман, Сейтаков Беки, Курбансахатов Курбандурды, Таган Атаджан, Меляев Ходжанепес, Чарыев Шадурды, Джумагельдыев Тиркиш, Курбанов Ташли, Атаев Сейитнияз, Оразбердыева Огультач, Дурдыев Какаджан, Курбанова Тура, Алланазаров Реджеп, Золотарёв Николай, Пурлиев Бекге, Курбанов Байрам, Сейтмедов Гошджан, Сарыханов Нурмурад, Назаров Ашир, Аннаев Оразгулы, Халлыев Худайберды, Алланазаров Агагельды

Я встал, распрощался и ушёл.

Вернувшись к председателю колхоза, я признался, что у меня ничего не вышло.

— Как подойти к этому человеку? — спросил я. — Он положительно мне не под силу. Боюсь, что старик не только не продаст, не позволит даже переписать рукопись.

Председатель не сообщил мне ничего утешительного.

— Никто из нас, — сказал он, — не осмелится сказать ему: «Продай книгу». Если она так необходима вам, ищите способ сами, как подойти к Вельмурат-ага. Но я говорил вам — дело трудное.

Я не собирался оставлять старика в покое и вечером наведался к нему. Он опять встретил меня ласково.

— Садись, добрый юноша. Садись ближе к очагу. Я ведь знаю, кто увидит эту вещь, тот со мной не скоро расстанется. Не ты первый, не ты последний.

Старик потянулся рукою к ковровому чувалу и, вытащив тот же шёлковый платок, извлёк из него книгу.

— Читай, коли охота. Теперь поверил, что каждое слово стоит…

— Да, вы правы! Вполне правы, — перебил я и стал, как бы нехотя, перекидывать листы книги. Надо было осторожно намекнуть старику о моём намерении.

— Вельмурат-ага! — нерешительно начал я.

— Что?

— Давно она в ваших руках?

— Сорок лет.

— Сорок лет?

— Да, сынок.

— Вот почему вы и помните некоторые места наизусть! Теперь ясно.

— Не только некоторые места, — поправил хозяин, — помню все до единого слова. Могу, не глядя, от первого листа до последнего передать по порядку все песни, какие тут есть. Слова этих песен запечатлены в моём сердце.

— Замечательно! — воскликнул я. — Значит, теперь сама рукопись вам не нужна.

Старик вскинул на меня быстрый и острый взгляд. Он понял, чего я хочу, и как бы спрашивал и в то же время укорял меня глазами! «Такова-то твоя цель? Вот зачем ты пришёл в мой дом! Говори сразу!»

Смущённый, я выпалил единым духом:

— Что хотите берите, только уступите её мне!.. Продайте!

Старик точно преобразился. Глаза у него странно расширились, борода взъерошилась и стала как будто ещё больше. И жена его вздрогнула, присела, потом схватилась обеими руками за воротник платья и застыла, как каменная. Мне показалось, что от моих слов и кибитка-то содрогнулась, и бурдюк колыхнулся на стене, и даже затряслись прутья и верёвки, свисавшие с потолка. Я сидел в смятении, не дыша. Старик, наконец, пришёл в себя, вырвал у меня из рук книгу и подал жене.

— Убери на место! — строго сказал он.

Хорошо, что он тотчас же не выпроводил меня из дома.

Я бы не удивился этому.

— Добрый юноша, — чуть слышно произнёс он после долгого раздумья. — Разве мы с женой не говорили, что книга эта не выйдет из наших рук? Хоть иные и болтают, что нет на свете вещей непродажных, я так не думаю. Как гостю от души скажу ещё раз: книгу не проси. Мы легко поймём друг друга. Чтобы книга стала твоей, ты должен заручиться моим согласием. Ведь так?

— Конечно, так! — воскликнул я. — А как же иначе?

— Ну, а моего согласия не будет.

И, как будто не замечая моего убитого вида, он продолжал:

— Если я соглашусь, то сын мой и жена моя всё равно не отдадут книгу. Если они уступят, то аул её не отдаст ни за какие блага. Нет и нет! Мы не расстанемся с нею. Даже во время голода, когда у нас в доме не было сухой лепёшки и было не до чтения, — и то нам не приходило в голову, чтобы её продать. А ныне? Да чего зря бросать слова на ветер? Кто своими глазами видел эту вещь, тому понятна её цена. А если бы ты знал, как она нам досталась, ты никогда не просил бы её.

Помолчав две-три минуты, он тихо, как бы про себя, продолжал:

— Может быть, рассказать тебе, как она у нас появилась? Я не люблю говорить о том памятном случае, не хочу в пословицу попасть. И без того только и слышишь: «Как Вельмурат книгу покупал!» «Подобно Вельмурату с его книгой!»

— Расскажите, Вельмурат-ага! Расскажите сейчас! — сказал я, не скрывая своего интереса. — Хочу знать всю историю книги. Жду вашего рассказа с нетерпением.

— Что ж, быть тому! — Вельмурат ударил ладонью по кошме, поднял лицо и выпятил грудь. Он припоминал давно прошедшее и приводил в порядок свои мысли.

— Слушай, юноша, — начал он. — Мне шестьдесят пять лет. Если ты хочешь всё знать, то готовься слушать о том, что было сорок лет назад. Нынешней осенью исполнилось сорок лет, как я владею книгой. Тот год, когда я приобрёл её, назывался годом холода. Я как всегда, пастухом был.

Не смотри, что теперь я раздобрел, в шубу не влезаю, — я прирождённый чопан, с малых лет жил в песках, за баранами ходил. Конечно, я и понятия не имел, что такое книга. Слышал, бывают на свете книги, но сам не видал их.