Обрывистые берега - Лазутин Иван Георгиевич

— Хорошо, я возьму часть денег, что она копила сыну на мопед, только учти: потом мне придется как ужу изворачиваться, чтобы объяснить, на что я их потратил.

— Почему часть? Нужно взять все деньги. Около трехсот рублей уйдет только на выкуп вещей в ломбарде.

— Мы их тут же перезаложим и вернем эти же деньги. Может быть, с разницей в восемь — десять рублей.

— Какой же ты умный!.. Какой ты у меня догадливый!.. Тебе можно без защиты диссертации присваивать доктора экономических наук.

— Прошу без злых шуток и не мешать мою диссертацию с ломбардными квитанциями.

Оксана посмотрела на Яновского так, что тот поежился. Последние два месяца она не раз говорила ему о беспокойстве отца за его диссертацию, о том, что "ВАК свирепствует", что "ученый совет при защите хвалит, а при тайном голосовании пускает черные шары", что последние три года все защитившие кандидатские диссертации с превеликим трудом получают в московских институтах места ассистентов с окладом в сто двадцать рублей…

— Не гневайся, мой ангел, что-нибудь придумаем, — умиротворенно сказал Яновский.

— Нужно не придумывать, а действовать!.. Через неделю я должна выехать в санаторий. Неужели ты хочешь, чтобы я была там как общипанная курица?!. — Оксана бросила руль машины, идущей на большой скорости, и судорожно поднесла к лицу Яновского руки с растопыренными пальцами. — Любуйся!..

Только теперь Яновский обратил внимание, что на пальцах ее рук не было ни одного перстня.

— А кого ты собираешься соблазнять и очаровывать там своими драгоценностями? — с язвительным подтекстом, в котором сквозила неприкрытая ревность, спросил Яновский.

— Кого?.. Ты не догадываешься, кого я собираюсь очаровывать? — Оксана искоса бросила насмешливый взгляд на Яновского.

— Да!.. Кого?!

— Песчаный пляж и Черное море! — Довольная своим ответом, Оксана рассмеялась. — Теперь ты успокоился, мой без пяти минут кандидат наук и без двух-трех месяцев мой законный муж?

— Да… Я успокоился… — с расстановкой ответил Яновский.

— Ну и умничка! А теперь поедем к тебе за пиастрами, которые мы вернем их владелице при первой же возможности. — После паузы тихо спросила: — Где на этот раз поставим машину? Как всегда, по-воровски в Пименовском переулке? — И, горестно вздохнув, отрешенно проговорила: — Ох, как мне осточертела эта мерзкая конспирация!

— Потерпи еще немного, милая.

— Так где мне остановиться?

— Давай во двор! Прямо к моему подъезду! — решительно сказал Яновский, по его пыл остудила Оксана.

— А дворник?!. Как он посмотрит на твое мужество? — Язвительный тон, с которым прозвучал вопрос Оксаны, заставил Яновского изменить решение.

— Не будем дразнить гусей. Ты права: наш дворник ехиден и злопамятен, как язва моровая. Он за мной следит. Я это почувствовал еще в прошлом году. Старик воевал в гвардейских частях и гордится, что всех жильцов своего дома он видит как под рентгеном.

И на этот раз Оксана поставила "Жигули" в Пименовском переулке.

— Пока ты ходишь за деньгами, я позвоню домой: узнаю, не принесли ли билет. Заказывала его на сегодняшнее число.

— А кому его передадут? Ведь дома ты осталась одна?

— Я попросила посидеть у нас тетю Лушу. Не могу же я из-за билета, без гроша в кармане, как привязанная собачонка, сидеть дома и ждать, когда агент принесет мне билет на самолет.

Пока Яновский ходил домой, Оксана зашла в магазин "Вино" и, прикидывая, сколько они могут потратить на спиртное из денег, которые должен принести Яновский, решила: "Две бутылки коньяка, полдюжины бутылок сухого вина и дюжину пепси-колы. Так, чтобы отшельниками сидеть целую неделю на даче".

Когда Оксана вернулась из магазина, Яновский уже прохаживался неподалеку от машины и о чем-то, судя по его виду, сосредоточенно думал.

— У тебя на лице печать смертного приговора! — пошутила Оксана. — Выше голову, рыцарь!.. У нас впереди вечность!.. Будут еще и не такие штормы.

— Тебе об этом говорить легко, — подавленно сказал Яновский. — А какими глазами я буду смотреть в ее глаза, когда она вернется из больницы? Чем будем отдавать?

— Во-первых, мой милый, это будет не скоро. Во-вторых, мы же договорились: мы взяли в долг. В до-о-олг!.. Ведь будут же у нас более лучшие времена в сравнении с сегодняшним днем. Пойдем в магазин. Я уже все выбрала. Целую неделю мы будем с тобой под крылом Амура.

Яновский восхищенно смотрел на Оксану.

— Тебя нельзя не любить. Ты — сатана!.. Боюсь только одного…

— Чего ты боишься, мой ангел? — Оксана взяла Яновского под руку и взглядом показала в сторону магазина "Вино". — Ну, говори, что тебя страшит?

— Боюсь, как бы на юге, на песчаном пляже Черного моря, тебя не украли у меня.

Оксане всегда льстило, когда Яновский ревновал ее.

— Вот теперь я вижу, что ты меня любишь, мой мавр. На дачу они приехали, когда уже совсем стемнело.