Величайшее тайдзюцу - Desmondd

Конан хотела что-то сказать Наруто, но увидев его взгляд, осеклась. Рука Наруто обрушилась ей на лицо.

— Пойдём, Конан-чан! Сейчас мы проверим могилу Нагато, а потом поговорим о тактике и рациональном использовании ресурсов. Нам предстоит война, которую следует выиграть.

========== Эпилог ==========

Если сравнивать эту войну с предыдущими тремя Мировыми Войнами, то отличия были самыми разительными. Четвёртая Мировая сильно выделялась как масштабом и количеством используемых дзюцу, так и поразительно малым количеством жертв, если не считать за таковые несметные полчища Зецу. Да, у врага были козыри — воскрешённые из мёртвых каге предыдущих поколений и многочисленные могучие шиноби, погибшие в прошлом, но и со стороны войск Альянса воевали мертвецы, призванные Орочимару.

Змеиный Саннин утверждал, что он воспользовался Эдо Тенсей исключительно для того, чтобы уравнять шансы — у мертвецов никогда не заканчивалась чакра, а значит в войне на истощение у противника были все козыри.

Наруто считал это дерьмом для простачков: слишком уж доволен был Орочимару, вновь пользуясь работающими руками, и слишком уж демонстративно складывал ручные печати — удовольствие, которого был лишён последние три года. Да и алое сияние Шарингана в глазницах намекало, что странную руку Данзо, которую Наруто отдал на исследование, Орочимару использовал не совсем в научных целях. Впрочем, Наруто был слишком рад вновь увидеть папу и быть с обоими родителями, так что его это не очень волновало, как и не волновала потрескавшаяся пергаментная кожа отца и реально жутковатые чёрные склеры глаз. Ну а то, что вместе с папой вернулись дедуля Хирузен, Джирайя-сенсей и Нагато, вообще наполняло душу покоем и счастьем.

Наруто не был уверен, каким образом Орочимару смог воскресить Нагато-семпая. То ли у него были образцы тканей ещё со времён Акацуки, то ли он вскрыл могилу с отрубленной футондзюцу Наруто кистью руки (единственным, что им с Конан-чан удалось не позволить похитить Мануке своим пространственным дзюцу), это было неважно. Конан-чан вновь ходила молчаливой тенью за своим другом детства, и её не особо беспокоило что он мёртв. Наруто считал, что мёртвым он был гораздо здоровей, чем живым, и, по крайней мере, избавился от инвалидного кресла, что было значительным прогрессом.

Сама война была выиграна практически в одиночку. Все эти сборы, переговоры даймё и каге, требования и уступки, — всё оказалось ненужным. Достаточно было одного Наруто, делящегося чакрой с Конан-чан и новых ста миллиардов её взрывных печатей. У армады Зецу не было ни единого шанса — им было не укрыться от сенсорной чувствительности режима отшельника Наруто, а значит и шанса пережить все эти взрывы. Некоторую сложность доставили ожившие мертвецы, но и тут армии Альянса было что показать. Печати Конан-чан могли быть не только взрывными, её дзюцу могли и запечатывать, так что мёртвых шиноби нужно было лишь на время остановить. И с этим прекрасно справлялись Нагато, пятеро Хокаге, четверо каге Великих Деревень, мама и Карин-чан со своими цепями чакры, Гурен со своими кристаллами, Хаку с ледяными зеркалами, Фубуки-чан, чья броня делала неуязвимой к любым ниндзюцу и гендзюцу, Саске, шагающий в доспехе Сусаноо, Кисаме с Самехадой в руках и многие, многие другие друзья, знакомые и любимые. Единственным мертвецом, сражение с которым так и не состоялось, был Дейдара — бывший член Акацуки, нукенин из Ивагакуре. Он, словно завороженный, смотрел на яростную симфонию уничтожения, на рвущиеся миллионами взрыв-тэги, а потом его окутал свет, и он развеялся хлопьями взлетающего в небеса пепла с блаженной улыбкой высшего счастья на лице.

Кратковременное появление Мануке едва не стоило жизни нескольких дорогих Наруто людей. Он явился в компании четырёх погибших джинчурики, и пока те сеяли хаос и разрушения, призвал какую-то уродливую деревянную статую, выстрелившую фиолетовыми цепями. Наруто едва сумел спастись, воспользовавшись Хирайшином, но Гаара, Югито и Фуу не убереглись. Цепи пронзили их тела и втянулись назад в статую, увлекая за собой ревущих и беснующихся биджу. И пусть Наруто успел вернуться и спасти жизни друзей, дав себя укусить, восстановив чакру и здоровье, это едва не стало величайшей потерей войны. И, самое мерзкое, что Мануке, совершив своё злодеяние, вновь исчез в спирали искажения, недоступный ни для зрения, ни для мощнейших сенсорных дзюцу.

Большие опасения вызвало появление Мадары Учиха, на этот раз настоящего. Мадара вернулся многократно более сильным, он владел Мокутоном и у него был Риннеган. Он успешно противостоял совокупной мощи армии, использовал безумно сильные техники Риннегана и даже однажды чуть не уничтожил штаб Альянса (Нагато едва удалось изменить траекторию огромного метеора, грозящего его уничтожить). Единственным положительным моментом появления древнего монстра было то, что Курама, ненавидевший Мадару более всего на свете, перестал дуться на Наруто и позволил воспользоваться своей чакрой во всей полноте. Это решило судьбу схватки. По просьбе сына, отец запечатал в него вторую половину Курамы и, пылая золотой чакрой покрова биджу, Наруто обрушил на Учиху всё, что когда-либо знал и умел, всё, чему обучился за эти годы у друзей, врагов, союзников и учителей. У Мадары не было шансов — сенпо-разенсюрикены всех пяти стихий, запущенные одновременно руками чакры покрытого чёрными узорами золотого гиганта, были слишком разрушительны, чтобы их смог выдержать даже Сусаноо легендарного Учиха. Ну а пока тело мертвеца собиралось из пепла, его успели облепить печати Конан-чан.

Всё прекратилось как-то единомоментно и неожиданно. Воскресших шиноби врага окутали столбы света, и они развеялись пеплом, оставив за собой тела принесённых жертв. И пока армия перегруппировывалась, ожидая новых сюрпризов, появился ослепший на один глаз Итачи с Кабуто Якуши через плечо. Кабуто не был прежним, теперь он выглядел странной смесью человека и змеи, правда не дотягивал до истинной формы Орочимару по омерзительности.

С исчезновением призванных мертвецов и истреблением Зецу, тела которых были признаны ценным медицинским материалом и реквизированы Цунаде, Четвёртая Мировая Война Шиноби была завершена. Предстояли долгие годы последствий: выполнение заключённых договоренностей, новые политические ходы, выяснение отношений между деревнями, отложенное ранее на период военного времени. С появлением настоящего Мадары все сомнения насчёт Мануке исчезли, и, по мнению Наруто, без силы легендарного имени его слишком уж стали недооценивать, посчитав ещё одним нукенином S-ранга, которых Великие Нации повидали предостаточно. Наруто не верил, что все закончилось. Человек, плетущий паутину интриг столько лет подряд, не мог сдаться и прекратить, в его распоряжении была чакра семи биджу и Глаза Мудреца. Узумаки не понимал, почему тот скрылся, ведь с подобными силами он мог бы доставить Альянсу массу неприятностей и его шансы на победу пусть и не были высокими, но не были и нулевыми. Не могло же это быть связано с ударом Наруто, напрочь проигнорировавшим нематериальность Шарингана!

К сожалению, отец тоже посчитал, что угроза миру устранена. Наруто досадовал, что слишком поздно они вспомнили о фуин-шики, размещенной отцом на руке человека в маске в день рождения Наруто, в день, когда Кьюби едва не уничтожил деревню. Папа увидел, что Коноха в безопасности, что его сын стал сильным шиноби, что он не только вынес возложенную на него ношу, но и превзошёл все самые смелые надежды. Тяжкий груз вины, лежавший на душе из-за гибели любимой женщины больше его не угнетал, поэтому после слов прощания папу окутал столб света и он вернулся в Чистый Мир, оставив за собой лишь облако пепла и тело Зецу, мгновенно поросшее зелёными ветвями.