Царство страха - Томпсон Хантер С.

Мария села на диван рядом с нами, мы оба обняли её. Она вздрогнула и прислонилась к Аните, осторожно поцеловав её в щёку.

– Не волнуйся, - сказал я ей.
– Сегодня никого не убьют. Сегодня - полнолуние. Может быть сегодня ночью кто-то и умрет, но только не мы.

И это была сущая правда. Я - Тройное Дитя Полнолу­ния, а сегодня - Луна Хантера: Я крепче прижал официант­ку к себе и мягко сказал: - Тебе нечего бояться, крошка. Сегодня ночью ничто на земле не причинит тебе вреда.

Она улыбнулась и с благодарностью поцеловала меня в запястье. Мануэль мрачно взирал на нас со своего стула из кухни и не произносил ни слова.

– Эй, расслабься, - крикнул я ему, - сегодня тебя не убь­ют.

Мануэль смотрел все мрачнее.

– Прекрати!
– возмущенно сказала мне Анита, - ты что, не видишь, как он напуган?

Мария опять расплакалась, но я резко встряхнул её.

– Ну-ка, возьми себя в руки!
– прикрикнул я на неё.
– Мы хотим взять с собой ещё пива и парочку тако со свиной начинкой. Нам всю ночь вдоль побережья ехать.

– Именно так, - подтвердила моя спутница.
– У нас свадебное путешествие. Мы торопимся.

Она рассмеялась и стала вытаскивать у меня из кармана мой кошелёк.

– Ну, мой большой мальчик, - сказала она воркующим голосом, - не пытайся обмануть меня. Давай сюда кошелёк.

– Ну-ка, веди себя прилично, - гаркнул я на неё и не­сильно ударил её по руке, тянувшейся к моему кошельку.
– Ты с самого Лос-Анджелеса ведешь себя очень странно. У нас будут очень серьёзные проблемы, если ты попытаешься меня кинуть.

Она ухмыльнулась и лениво потянулась, вытянув руки над головой и одновременно встряхнув своими элегантными маленькими грудями, неуловимо напоминавшими фото Мэрлин Монро из старого календаря.

– Кинуть?
– спросила она.
– Вот еще. Пойдем отсюда. Уже поздно.

Я быстро расплатился, и мы увидели, как Мария удали­лась на кухню. Мануэля нигде не было видно. Когда я вышел на улицу, я заметил, как две полицейские машины подъезжа­ют к нам с двух сторон. Одна из них затормозила прямо пе­ред мексиканским фаст-фудом.

– Не волнуйся, - сказал я Аните.
– Им от нас ничего не надо.

Я схватил её за руку и потащил к «Кадилаку». Отъезжая от забегаловки, мы услышали громкие крики. Мы направлялись дальше к кругу, в сторону 101 шоссе.

Мой мозг неустанно работал, пока мы мчались вдоль побережья на север, к Биг-Суру. Мы ехали по открытой местности, прямая двухполосная дорога шла по дюнам параллельно берегу, примерно в полутора километрах от океана. Над Тихим океаном ярко светила полная луна. Ночь идеально подходила для езды на быстрой машине, по пустой дороге вдоль океана, с полоумной красивой женщиной, сидящей рядом на белом кожаном сидении. Мы ехали под негромкое пение Лайла Лаветта, который пел о каких-то идиотах, которые плывут в море на маленьких гребных шлюпках, доверху нагруженных авто­матами и пони, чтобы отомстить белому человеку с нехорошими привычками, который на самом деле хотел как лучше.

* * *

Я потерял контроль над «Кадиллаком», когда мы доехали до середины спуска с холма. Дорога стала скользкой от иголок пиний, а эвкалипты росли всё ближе к дороге. Девчонка смеялась, а я мчался под ярко-белой луной, освещавшей океан, и всматривался в темноту, из которой в лучи фар выхватывали огромные стволы деревьев. Чем-то это напоминало скольжение по льду по направлению к пропасти.

Мы проехали мимо темного здания и джипа, а затем вдруг наткнулись на водопад, обрушивающийся прямо в море. Я вышел из машины и присел на камень, потом зажег трубку с марихуаной.

– Так, - сказал я Аните, - похоже, мы свернули не туда.

Рассмеявшись, она глубоко втянула в себя травяной дым и села напротив меня на бревно.

– Ой, а ты всё-таки забавный, - сказала она.
– Ты очень странный - и сам не знаешь, почему, верно?

Я умиротворенно покачал головой и глотнул джина.

– Нет, - ответил я, - я глупый.

– Потому что у тебя душа молоденькой девочки, но в теле старого наркомана, - прошептала она.
– Вот поэтому у тебя проблемы, - она похлопала меня по коленке.
– Вот поэтому люди начинают дрожать от страха, когда ты входишь в комнату. Вот поэтому ты спас меня от собак на Венис-буль­варе.

Я пристально смотрел на море и некоторое время не произносил ни слова. Я осознавал, что она права. Нннда, медленно говорил я себе, у меня душа молоденькой девочки в теле старого наркомана. Неудивительно, что они меня не понимают.

Это не для слабонервных, что и говорить.

Всё так. И если считать, что самой большой манией является страсть, и если я - урожденный раб страсти, и если баланс между моим мозгом, моей душой и моим телом такой же тонкой и необычный, как ваза эпохи Мин, то...