Новый Мир (№ 6 2008) - Журнал Новый Мир

удивленно улыбаясь,

влюбленно,

смеясь,

что с нами,

пригвожденно,

не могли...

...И тополиный пух прилип

к твоим еще смеющимся губам,

как ватка,

из другой уже не-жизни.

18 мая 2007, Москва.

Рига

Альбатрос у подъезда,

отбирающий еду у кошки.

Бомжи на остановке

“45 Vidusskola” 6-го трамвая,

разговаривающие на латышском.

Христорождественский храм,

куда ходят все русские.

Памятник блаженному Идрису —

городскому сумасшедшему —

на улице, в войну называвшейся

Гитлерштрассе.

Орган в Домском соборе

с 127 регистрами, три из которых

называются: “шум моря”,

“голос небесного ангела”,

“голос человека”.

Русские, почувствовавшие себя

русскими,

латыши, почувствовавшие себя

латышами,

латгальцы, чувствовавшие себя

всегда латгальцами.

Шведские казармы. Пороховая башня.

Невидимая река Рига,

раньше впадавшая в Даугаву

и ставшая улицей.

Букетик циний за один лат

у кладбища Яна Райниса.

Мертвая родина

в офицерском мундире

смотрит на меня

с серого камня

папиными глазами.

17 — 18 июля 2007, в поезде Рига — Москва.

 

Настя

Дикий пляж

моей дикой родины.

Раньше он назывался солдатским,

и сюда во времена моего детства

в сорокаградусную жару привозили

на грузовиках солдат, — они вбегали

в реку в черных сатиновых трусах

раскаленной на солнце толпой

с криками на всех языках

нашей большой многонациональной отчизны,

и вода вокруг них вскипала.

(Мы, домашние девочки, с ужасом

взирали на них, лежа за барханом —

на границе городского и солдатского пляжа...)

Теперь здесь пустынно.

Все та же река, шелковая,

как рукав монгольского халата,

сброшенного здесь когда-то

во времена Золотой Орды

на белый песок

молодым Бату-ханом,

чтобы искупнуться, —

цвета выгоревшего высокого

июльского неба

с серебристыми блестками

плакучих ив,

растущих вдоль берега

и отраженных в воде...

Та же самая стрекоза из моего отрочества

с телом гимнастки,

отчаянно раскачивающаяся

на кончике узкого листа осоки,