Цветы в огне войны - Булкин Виктор Николаевич

Ничто так не ласкает взор, как просторы родных мест… Нигде не дышится так легко, как на отчизне… Нигде звезды не светят так ярко. Нет большего счастья для русского человека, чем ощущать себя частью этих бескрайних просторов, нет большего источника силы, чем неспешное течение времени в спокойном величии родной природы. Земля, труд на земле – для нас это понятно и гармонично. Созерцать круг жизни и быть частью этого круга, почитать мудрость предков и следовать их обычаям, уважать родной Дом, хранить семейный очаг, верить – это все наше, свое…

Но самая большая наша сила – это сила любви. Любви к Родине, родителям, дому, очагу, любимому человеку, друзьям, детям, близким; любви, преданности и страсти ко всему, чем мы занимаемся. Именно эта любовь позволяет отдаваться на все сто процентов, именно она – источник ничем не подкупного чувства справедливости, верности и чести, которые не позволят русскому человеку предать свои идеалы, все то, во что он верит, даже под страхом гибели… Вот в чем загадка и в чем сила русской души…

В село Глинное, что на окраине брянского леса, пришла весна, снег сошел рано, и на дорогах зазвенели ручьи. Река Навля, оправившись после зимы, щедро несла свои воды, но после разлива уже постепенно входила в свои берега. Весна всегда приносила в эти места новую жизнь, новые надежды. В небе пролетали стаи птиц, возвращавшихся с теплых краев.

Обычный сельский домик. Возле дома ждет пернатых гостей скворечник. А угощает долгожданных гостей небольшого роста девчушка лет шестнадцати. Темные глаза и носик с горбинкой – она сама такое же олицетворение весны. Вроде бы еще и не взрослая, всегда с озорной улыбкой, но уже и не ребёнок – точеная фигура, приподнятая грудь, гармония и стать русской красавицы. Итак, она звалась Татьяной. Добрая, милая, трудолюбивая и не по годам умная девушка.

Таня очень любила скворцов и подолгу наблюдала за ними. По утрам птицы будили Таню своей трескотней и шумом, создавая ни с чем не сравнимое весеннее настроение. День ото дня становилось теплее и светлее на душе. Но больше скворцов Тане по душе были цветы. С ранней весны и до поздней осени она собирала невообразимые по своей красоте букеты и венки. Ни один праздник на селе не обходился без украшений, сделанных ее добрыми руками. И в каждый из них она вкладывала частичку своей души, каждый из них что-то символизировал.

Возле дома у девушки были великолепные клумбы и цветник, за которыми она бережно ухаживала. Таня с большой любовью и старанием их поливала и полола, следила за садом. А по утрам, открыв окно, вдыхала ароматы цветов и цветущих деревьев. Таня любила разговаривать с цветами, хвалила их, восторгалась вслух их красотой и изяществом. Иногда ей казалось, что цветы оживали, и она олицетворяла их со знакомыми людьми.

Татьяна была средней из трех дочерей председателя колхоза, Ивана Фирсова, и его жены Натальи. Старшая их дочь, Анна, была девушкой на выданье, красивая статная. Младшая, Машенька, двенадцати лет, была всеобщей любимицей, и во всем брала пример у своих сестер: училась у них шить, вышивать узором, ткать.

Жизнь у них была непростой. И не только потому, что приходилось много трудиться, но во многом от того, что отцу семейства, Ивану, приходилось нести ответственность и за своих односельчан. Он был порядочным и до глубины души справедливым человеком. А времена для таких людей настали тяжелые.

Семья Фирсовых в эту мартовскую ночь так и не смогла заснуть. Тревожные мысли не давали покоя Наталье уже не одну неделю, а тревожилась она за своего мужа Ивана Фирсова, председателя колхоза – очень уж неспокойно последнее время стало на душе за него, да и сам он потерял покой.

Наталья с Иваном с вечера долго вспоминали свою жизнь, все тяготы судьбы, рождение девочек, как будто предчувствовали расставание, а так хотелось увидеть жизнь дочерей, внуков, да и сами еще были в силе, хотелось жить.

– Иван, наверное, ты поторопился раздать зерно людям за трудодни? – проговорила Наталья, глядя на задумчивое лицо мужа.

– Но как иначе, они ведь заработали, а что же они будут есть?

– Ты бы лучше о своей семье подумал, ведь и у нас муки хватит только до масленицы, а там хоть шаром покати, а ты все о людях! Да и Давыдов, председатель сельского совета, что-то на тебя зуб точит, я же вижу, и все за это зерно, скорее всего.

– Ладно, хватит, что-нибудь придумаем! Окрысился! Ему что, людей жалко, он что, о них печется? Ему главное – выполнять все приказы Сталина да райкома, следить за тем, чтобы они не нарушались.

– Ох, не к добру все это, Ваня, чует мое сердце, этот твердолобый Давыдов волком на тебя смотрит.

– Ладно, – буркнул Иван, – Бог не выдаст, свинья не съест – обойдется.

Нет, не обошлось. Наталья как в воду смотрела, женское чутье ее не подвело, да и говорить со своим мужем ей больше не пришлось.

Поближе к утру всех разбудил стук в дверь в сенцах. Наталья вскочила, разбудила Ивана, который только начал дремать. Вскочив с кровати, он крикнул: «И кто же это в такую рань к нам пожаловал? Кому не спится?».