Маршрут в прошлое - 2. (Будни НИИ Хронотроники.) - Филатов Александр Валентинович

– Алексей Витальевич! Но ведь не бывает, чтобы изобретение долго оставалось не повторённым! Более того, известны случаи параллельного, независимого повторения изобретений. Вот Попов и Маркони, например!

– Ну, коллега, пример явно неудачный: ведь Маркони был просто вор, тогда как Попов принципиально исходил из необходимости общедоступности для людей своего открытия; да и публиковал отчёты о своих работах он чисто по-русски – просто, открыто, широко, даже не пытаясь „застолбить“ своё авторство патентами! К тому же, радио было открытием логики и разума, если так можно сказать, тогда как наше…

– Точнее – ваше!

– Да, моё… неважно. Так вот, оно было прежде всего результатом тяжёлого стресса с дистрессом, той дезадаптации, „выбитости из колеи“, в которой автор открытия оказался, будучи неспособным и не желая адаптироваться к новым „рыночным“ условиям, лишившись всего – и в первую очередь – работы, возможности применить свою профессиональную квалификацию… Короче говоря, прежде всего – открытие бвло результатом того самого, вследствие чего в первые годы „реформы“, то есть, с 1992 года, частота самоубийств среди учёных возросла в 26 раз… Я говорю о преодолённой реальности. К тому же, мы с маршалом Шебуршиным специально изучали этот вопрос: нигде и никто ничего подобного не изобрёл. Наконец, массовое плюс умелое распространение сведений о том, будто бы ничто подобное невозможно – хорошее предупредительное средство против спонтанных поисков в этом направлении. Ну, не мне вам – психологу об этом рассказывать! И последнее. Знаете, как американцы тех прежних, враждебных нам США добились некоторых технических решений в области космонавтики? – Инженерам дали задание и при этом сообщили заведомую ложь: якобы русские уже этого достигли! И знаете – подействовало: советское, ещё не существовавшее изобретение, было „повторено“. Мы же действуем наоборот: и сообщаем о „безуспешности попыток“ и о „принципиальной невозможности“, и делаем это так, чтобы не пробуждать интерес к проблеме управления временем, а тушить его. И самое последнее – мониторинг, которым занимается один из ещё неизвестных вам отделов института.

– Но… Это же масса людей, посвященных в тайну! Неизбежна опасность утечки сведений!

– Ничего подобного! Не забывайте, во-первых, о нашем режиме секретности, когда, как говорится, „правая не ведает, что делает левая“ а, во-вторых, о наших методах подбора персонала. Вспомните свой год работы у нас! И ещё: когда-то, в преодолённой реальности, в конце восьмидесятых я работал по закрытой тематике в Калининградском университете; и вот, однажды, поехав в командировку в Черноголовку, что под Москвой, случайно узнал, что мы здесь, а Калининграде, идём параллельно с „черноголовцами“. Но, во-первых, и они, и мы исполняли одно и то же государственное задание; во-вторых, не было тогда должного подбора кадров – людей по-настоящему умеющих хранить тайну; в-третьих, и с режимом секретности при Горбачёве стало неладно – чем дальше, тем больше.

– При Горбачёве?

– Да, в преодолённой реальности, после странно и скоропостижно умершего Брежнева в течение двух лет сменилось ещё два руководителя СССР – бывший председатель КГБ Андропов и престарелый, тяжело больной Черненко, а с 1985 во главе Союза оказался избранник Андропова, ставленник мондиалистов, человек с „кляксой на лысине“ – „меткой дьявола“: огромным родимым пятном замысловатой формы. Именно Горбачёв сдал СССР врагу и довёл страну до расчленения в 1991 году. Самое интересное мне видится в том, что „горбач“ (как мы все его звали за глаза) открыто и не раз похвалялся и тем, что сознательно разрушал страну и в угоду мировой закулисе изменил общественно-политический строй, и тем, что делал это сознательно, причём – идя к этой цели „всю свою жизнь“!

– Но почему же нам ничего об этом не известно? Хотя, да…

– Вот именно, коллега!

– Но неужели не было возможностей, то есть – иных способов исправить ситуацию?!

– Трудно сказать… У меня, во всяком случае, точно – не было… А, к тому же, кругом здесь, вы меня понимаете, – Фёдоров обвёл рукой вокруг, – здесь были натовские войска… Страна разоружена… Вся верхушка – предатели и враги государства русского… Эх! Да что говорить!

– Алексей Витальевич! Если можно – расскажите, пожалуйста. – попросил Олялин.

– Ну, что же… Правда, я собирался сделать несколько позже, в другой раз, – Фёдоров взглянул на часы, – Но можно и сейчас…

Академик помолчал, то ли – собираясь с мыслями, то ли – подбирая подходящие моменту слова:

– Только учтите, Пётр Николаевич: многое из того, что я вам сейчас скажу, может показаться банальным, общеизвестным или же, напротив, малозначимым и нетипичным, а порой – невероятным. Но говорить я буду лишь о том, что наблюдал и пережил лично, а также о том, что мне известно доподлинно…

– Для вас начало восьмидесятых связано с тем, что после кончины Брежнева во главе нашей страны оказался бывший первый секретарь Ленинградского обкома Романов, что вскоре страну охватили обширные перемены. Прежде всего – перемены в духовной жизни страны. Вы очевидно помните воистину всенародные дискуссии об истории и о будущем страны, разоблачения механизмов и способов ведущейся против нас в то время Третьей мировой информационно–психологической войны. Опубликование „Плана Даллеса“, широчайшие обсуждения отдельных операций „холодной войны“ – вроде „трагедии южнокорейского авиалайнера“ в сентябре 1983 года или сфальсифицированной США их „высадки на Луне“… Вероятно вы помните, как быстро – ещё до конца восьмидесятых – произошло оздоровление хозяйственной жизни страны, связанное с так называемой „Второй эпохой трудового энтузиазма“…

– Ещё бы не помнить! – воспользовался Олялин короткой паузой в рассказе академика – Это коснулось меня и дома, и в школе! А в магазинах вместо очередей появилось изобилие…

– Но вы же понимаете, что существовавшие до того очереди объяснялись, с одной стороны, финансовой равнодоступностью большинства товаров для всего населения; а с другой стороны – относительной узостью торговой сети, которая, в свою очередь, была связана с чрезвычайно низкой (всего 4 %) торговой наценкой в СССР при фиксированных ценах?!