Дети империи. Быть может всё - Иванов Иван

Первое впечатление подкрепило вялое пожатие дряблой руки.

– Так вот каков он, наш путешественник, – делано радушно воскликнул новый шеф, натянуто улыбаясь. – Знаю, знаю… Наслышан. Волновался. Ждал возвращения. Рад, что все благополучно завершилось. Но что было, то было. В принципе, я такие авантюры не одобряю и впредь не советую. Тоже мне, Джеймс Бонд. Имей в виду, в нашей газете подобные отлучки недопустимы, – без паузы перешел на «ты» новый главный. – Ты должен понять одну простую вещь. Мы делаем принципиально новое издание, у которого наконец появятся многочисленные читатели и подписчики. Будем писать о скандалах, о разводах звезд, об ужасных катастрофах, громких преступлениях, захватывающих подробностях жизни маньяков и убийц. Для тебя, знающего много языков, тоже найдется хлебная ниша. Это все, что я перечислил, только за рубежом. Твои длинные репортажи и аналитические простыни больше никому не нужны.

– В общем, десять правил Ноама Хомского [1] , – скорее для себя, чем для собеседника молвил Дмитрий. – Но я не думаю, что таким путем мы сможем достойно служить обществу, вернее той его части, которая еще не отвыкла думать и хочет знать, что на самом деле происходит в нашем прекрасном, сложном, многоликом мире.

– Да ты мечта-а-атель, – насмешливо протянул главный. – Старая добрая журналистика? Она давно мертва. Реанимировать ее смердящий труп я не собираюсь. Ты человек опытный, давно в профессии. Давай по-честному, без недомолвок. Не думаю, что мы с тобой сработаемся.

Выйдя из офиса, Дмитрий вызвал «Яндекс-такси». Машина пришла минут через пять. Устроившись на заднем сиденье, Дмитрий набрал номер давнего приятеля и коллеги Степана, который руководил международным иллюстрированным еженедельником, одним из последних оплотов объективной, классической русской журналистики.

– Степа, похоже, я остался без работы, – констатировал он.

– Только не надо вешать нос, держи хвост пистолетом, – раздался в трубке бодрый баритон товарища. – До пяти я плотно занят, а в пять пятнадцать, если не возражаешь, мы могли бы встретиться в Домжуре. Что-нибудь придумаем.

Для журналистов, публицистов и писателей Дом журналистов был культовым местом. Еще в прекрасные студенческие годы они с друзьями прогуливали лекции по научному коммунизму и шли с Моховой в пивной бар Домжура на Суворовском бульваре. Вахтеры знали ребят в лицо и, получая на лапу рубль-полтора, пропускали с самыми радушными физиономиями, на которые только были способны. Там всегда имелось отличное бочковое чешское пиво, соленые гренки и бутерброды, а по четвергам – вареные раки.

Прошло время, но наши герои не изменяли давним традициям и привычкам, хотя в этом престижном районе появились десятки новых гастрономических приютов. Теперь они уже ходили в ресторан Домжура, который во все эпохи славился прекрасной русской кухней. Правда, когда по возрасту на пенсию ушел прежний шеф-повар, рыбная солянка и ряд других любимых блюд пропали из меню. Новое поколение не умело хорошо готовить эти гастрономические изыски.

Долгие годы в глубине зала располагался отдельный столик знаменитого на весь Союз журналиста, аналитика Александра Бовина, который очень любил вкусно поесть и был не дурак как следует выпить. Когда его назначили первым российским послом в Израиле, ресторан Домжура явно осиротел.

Минут за двадцать Дмитрий добрался до Суворовского бульвара. Дождь прекратился. В посвежевшем воздухе запахло скошенной травой. В просвете между облаками показалось ласковое вечернее солнце. Огибая лужи, Дмитрий вошел в Домжур. Ныне ресторан размещался в подвале, а в верхних помещениях располагались банкетные залы. Дмитрию стало грустно. Именно в этих залах проходили печальные вечера-прощания с друзьями юности. Многих, слишком многих выкосила смерть. И скорбный мартиролог все рос и рос.

Дмитрий взял двойной эспрессо. Кофе он мог пить бесконечно. Через полчаса появился Степан. Друзья выбрали селедочку с вареной, нарезанной кружочками картошкой и зеленым лучком, соленые грузди, буженину с хреном. Из горячего Степан предпочел увесистую отбивную, а Дмитрий – пельмени в горшочке. За месяцы скитаний по Африке журналист очень соскучился по русской кухне. И конечно, друзья не могли отказать себе, заказав триста граммов хорошей водки. Впрочем, другой в этом ресторане не держали.

Чокнувшись за встречу, Дмитрий подробно пересказал события дня.

Степан внимательно выслушал и подвел неутешительный итог:

– Пропала Газета. А ведь мы на нее когда-то равнялись. Впрочем, давай лучше о хорошем. У меня есть свобода маневра со штатным расписанием. Официально предлагаю тебе должность единственного обозревателя. Будешь, как раньше, ездить по миру. А журнальные объемы позволяют публиковать глубокие аналитические материалы даже большего объема, чем ты делал для Газеты. И конечно, ждем от тебя репортажи и интервью с сильными мира сего.

Дмитрию опять везло. Как когда-то в игре в преферанс. Он согласился тут же, без колебаний.

В то время качественная печатная пресса страны съеживалась, как шагреневая кожа. Лучшие издания уходили от бумажной версии в интернет, где их практически никто не читал. Некоторые просто закрывались. Такая судьба постигла еженедельник «Итоги», журналы «Коммерсантъ – Деньги», «Коммерсантъ – Власть», «Нефть России» и многие другие. Богатые люди и корпорации пытались продать свои печатные медиаактивы, а когда это не получалось, прекращали финансирование. Как они сами признавались Дмитрию, никто из них не хотел, чтобы отвязные журналисты подставили их перед… – и они обращали взгляд куда-то наверх.