Джек Мэггс - Кэри Питер

Однако спустившись с последней ступени лестницы, он стал уже недосягаем для взора девушки. Прижавшись широкой спиной к стене дома, он мог заглянуть в окно кухни. Это было его профессией – узнавать пуст дом или нет; этот дом показался ему мертвым, как могила. И все же он постучал в окно и поскреб по стеклу.

– Простите, что я пришла сюда, – вдруг услышал он голос.

Ему захотелось распластаться по стене, а не выйти вперед и дать служанке хорошенько себя рассмотреть.

– Все в порядке, – улыбнулся он. Улыбка была легкой, непринужденной, а его зубы были крепкими и ровными. – Меня здесь ждут.

– Все уехали, – сказала служанка, сурово глядя на него. – В доме нет никого, кроме сквозняков и мышей.

– Уехали? – хриплым голосом переспросил он.

– Вы пришли сюда, чтобы узнать, не требуется ли здесь лакей? Я угадала?

Незнакомец улыбнулся.

– Вам, очевидно, нужна резиденция мистера Бакла, – предположила она.

– Куда уехали? Куда они могли уехать? Они ждали меня. – Он стал подниматься по ступеням.

– В Кале, – ответила девушка. – На Испанские пляжи. Откуда я знаю? Джентльмен не изволил информировать меня, куда он отбывает.

Незнакомец уже поднялся на последнюю ступень лестницы, и Мерси увидела его дергавшуюся щеку. Он поспешил прикрыть ее рукой.

– Иногда, – продолжала она рассказывать, – сюда приезжает слуга в карете, но он долго не задерживается.

– Значит, они уехали не насовсем? – спросил он.

– Как я уже говорила, они то уезжают, то приезжают. – Она умолкла. – А я думала, что вы к нам наниматься в выездные лакеи. Миссис Хавстерс очень придирчива к росту второго выездного лакея. Она сидит дома и ждет его с рулеткой в руке.

– Выездного лакея?

– У вас подходящий рост и все остальное. Жаль, что вы не лакей. А вы и вправду не лакей? – повторила девушка.

Джек Мэггс следил за ней с таким вниманием, с каким на аукционе смотрят на аукциониста, когда он поднимает молоток, хотя про себя все уже решено.

– Я их выездной лакей, – сказал он. – Я новый выездной лакей мистера Фиппса.

– Значит, вы выездной лакей! – улыбаясь, воскликнула девушка. – Я так и знала.

– Конечно, я выездной лакей, барышня. Я выездной лакей молодого мистера Фиппса, и все мои бумаги у него, – заверил девушку Джек Мэггс. – Мои рекомендации у него. Что же мне теперь делать?

– Возможно, вы опоздали, не приехали вовремя?

– Опоздал? – вскричал Джек Мэггс, ударив тростью о дорожку. – Я никогда не опаздываю. Я главный лакей лорда Логана, который погиб в Глазго во время пожара.

– Мерси Ларкин! – послышался голос из соседнего дома № 29. – Немедленно возвращайся домой!

– Это наш выездной лакей, – объяснила девушка, – он сейчас в ужасном состоянии.

Хозяином особняка № 29 Грэйт-Куин-стрит был мистер Перси Бакл, но он не был джентльменом, как и мужчина, собирающийся теперь войти в его дом.

Год назад мистер Бакл был простым бакалейщиком с Клеркенуэлла, а за четыре года до этого его хорошо знали в мелких распивочных, дешевых мюзик-холлах и игорных домах в районе Лаймхауза[Участок лондонских доков.

] как торговца жареной рыбой.

А потом однажды, в холодное осеннее утро 1830 года Перси Бакла «навестил поверенный»; в результате этого визита он стал наследником немалого богатства, и в течение каких-нибудь двух месяцев уже был хозяином особняка на Грэйт-Куин-стрит и владельцем театра «Лицей» на Холборн-Хилл.

После того как он потратил целую жизнь, чтобы, изнурительно трудясь, превратиться из уличного торговца жареной рыбой в бакалейщика, известие о богатом наследстве стало для него настоящим потрясением; сначала его свалила горячка, и он был как бы не в себе: ничего не ел, кроме бульона с сухариками, которым кормила его дочь сумасшедшей женщины, нанятой мыть лестницы. Немало дней было потрачено им на размышления о темных и кровавых делах и руке закона, приведших покойного незнакомца к порогу дома бакалейщика в Клеркенуэлле. Лежа в своей отглаженной сорочке на свежевыстиранных простынях, он следил за небольшим квадратным солнечным зайчиком, перемещавшимся со стены на стену его спальни.

Но на третье утро, совпавшее с Днем Гая Фокса 2 , жар спал, и Перси Бакл, окинув взглядом свою небольшую спальню, вдруг понял, что отныне ему уже никогда не придется взвешивать кому-либо фунт муки.

Я могу целыми днями напролет читать книги.

Будучи бакалейщиком, он был начитанным человеком. Таким он был всю свою жизнь – даже когда устав, едва мог прочитать вечером полстраницы «Айвенго», даже когда от него постоянно разило кильками и скумбрией, и тогда он был читателем Публичной библиотеки и постоянным слушателем в Рабочем институте.