Огонь небесный (сборник) - Баженов Георгий Викторович

– Но, но, но! – грозно сказал Зевс.

– Я говорю про идею, – смутилась Гера. – Видишь ли, Энгельс считал, что моногамия – единобрачие – исторически основывается прежде всего на господстве мужчины, а кроме того – на нерасторжимости брака… Это понятно?

– Еще бы не понятно.

– Вот он и пишет: «Господство мужчины в браке есть простое следствие его экономического господства и само собой исчезает вместе с последним. Нерасторжимость брака – это отчасти следствие экономических условий, при которых возникла моногамия, отчасти традиция того времени, когда связь этих экономических условий с моногамией еще не понималась правильно и утрированно трактовалась религией. Эта нерасторжимость брака уже в настоящее время нарушается в тысяче случаев. Если нравственным является только брак, основанный на любви, то он и остается таковым только пока любовь продолжает существовать. Но…»

– Так, так…

– Не перебивай. «… Но длительность чувства индивидуальной половой любви весьма различна у разных индивидов, в особенности у мужчин, и раз оно совершенно иссякло или вытеснено новой страстной любовью, то развод становится благодеянием как для обеих сторон, так и для общества. Надо только избавить людей от необходимости брести через ненужную грязь бракоразводного процесса».

– Да этому человеку место на Олимпе! – захлопал Зевс в ладоши. – Ай да умница!

– Вот что Энгельс пишет дальше, – сказала Гера. – «Таким образом, то, что мы можем теперь предположить о формах отношений между полами после предстоящего уничтожения капиталистического производства, носит преимущественно негативный характер и ограничивается в большинстве случаев тем, что будет устранено. Но что придет на смену?»

– Интересно!

– Опять ты перебиваешь?! Сколько можно тебя просить?

– Все, все, все… – замахал Зевс руками.

– «Но что придет на смену? Это определится, когда вырастет новое поколение: поколение мужчин, которым никогда в жизни не придется покупать женщину за деньги или за другие социальные средства власти, и поколение женщин, которым никогда не придется ни отдаваться мужчине из каких-либо других побуждений, кроме подлинной любви, ни отказываться от близости с любимым мужчиной из боязни экономических последствий. Когда эти люди появятся, они отбросят ко всем чертям то, что согласно нынешним представлениям им полагается делать; они будут знать сами, как им поступать, и сами выработают соответственно этому свое общественное мнение о поступках каждого в отдельности, – и точка».

– Я преклоняюсь перед этим человеком! – восхищенно воскликнул Зевс. – Он высказывает мои самые сокровенные мысли! Он словно заглянул мне в сердце!

– Но уж Энгельс, наверно, не похвалил бы тебя, если б узнал, что ты изменяешь мне направо и налево, – усмехнулась Гера.

– А, ты не понимаешь! Истинная любовь всегда нравственна. Но только истинная, настоящая! Ведь ты сама читала, что новый нравственный критерий зависит не оттого, была ли связь брачной или внебрачной, а от того, возникла ли она по любви или нет!

– По взаимной любви.

– Ну что ты все – по взаимной, по взаимной… Конечно, по взаимной. Если два существа свободны – какая может быть еще любовь?

– Ну, если ты так считаешь… – сказала Гера и вдруг обрадованно воскликнула: – А-а… вот, кажется, и наш Алеша! Входи, входи…

Алеша нерешительно топтался у порога; рядом с ним стояла Ирида.

– А это еще кто такой? – изумился Зевс. – Человек? С Земли?

– Здравствуйте, – тихо поздоровался Алеша, переминаясь с ноги на ногу.

– Ирида, посади его вот сюда, – ласково показала Гера. – Вот так… Хорошо, спасибо.

Ирида посадила Алешу на свободный трон, встав рядом.

– Я тебе потом все расскажу, милый, – сказала Гера Зевсу. – Не волнуйся… А пока продолжим разговор.

– Как?! При человеке?! – изумился Зевс. – Ты что, смеешься надо мной? Ведь тогда люди узнают тайны бытия и Олимпа!

– Ничего, ты можешь послать его в ад, к Аиду, – успокоила мужа Гера. – Нашел о чем заботиться…

Алеша, покашливая, заерзал на троне.

– Да и, кроме того, – продолжала Гера, – разве ты не разговариваешь с земными женщинами, которых ты заставляешь любить себя? Люди давно уже знают тебя как облупленного.

– О каких это земных женщинах ты болтаешь? – возмутился Зевс.

– Вот, Алеша, полюбуйся, – показала Гера на Зевса рукой, – оказывается, он сама невинность… Прямо простачок из олимпийской деревни!

Алеша в недоумении таращил глаза, ничего не понимая.

– Как это какие земные женщины? – вновь обратилась Гера к Зевсу. – Может, тебе по пальцам их перечислить, чтобы вот Алеша получше запомнил да на Земле все рассказал?

– Ладно, ладно… Знаю, болтать ты мастерица. На Земле и без тебя все известно, книжки небось есть. Ты тут наговоришь, а он еще и вправду поверит. Да я его тогда! Я его к Аиду!..

– Ну, ну, не горячась, милый Зевс, – вступилась за Алешу Гера. – Давай сначала поговорим… – Гера повернулась к Алеше и, показывая на Зевса, сказала: – Представь себе, Алеша, этот бог влюбился в Энгельса.

– Ну??? – От изумления Алеша даже привстал с трона.

– Тебе приходилось читать «Происхождение семьи, частной собственности и государства»? – Гера внимательно смотрела на Алешу.