Седьмая стража - Проскурин Пётр Лукич

С разрешения хозяина, полковник курил и ждал, он не торопил и, казалось, расположился в уютном кресле прочно и надолго.

— Я часто думаю о минувшей войне, — буднично и устало признался заслуженный ученый. — Она еще долго будет калечить и убивать в экстремальных стрессовых ситуациях, слишком велика усталость, накопившаяся в самом народном организме. Человеческое сознание подчас не выдерживает, оказывается весьма уязвимым. Что можно предположить? У него жена, маленький сынишка — мой племянник. Очень люблю мальчугана… Как их-то сохранить для нормальной жизни?

— Понятно, — не раздумывая, согласился полковник, и большие напольные часы стали звонить конец рабочего дня — мелодичные серебряные звуки заполнили пространство большого обжитого кабинета, давно вобравшего в свой облик черты, характер и привычки самого хозяина. — Разрешите раскланяться. Вполне вероятно, нам еще придется побеспокоить вас, так что заранее приношу…

— Ну что вы, что вы! — остановил его Одинцов и, проводив гостя до двери, вернулся к столу. В окна рвалась и стучала поздняя московская осень, и все только начиналось. Москва жила будничной и напряженной жизнью, и, проследив взглядом за какой-то стремительной птицей, перечеркнувшей наискось пространство неба за окном, Одинцов вспомнил, что и на его подмосковной даче теперь можно часто услышать счастливый и бездумный смех ребенка и увидеть его пытливые и ясные глаза, распахнутые навстречу неведомой жизни.