Наследники дяди Гиляя - Альманах

На монастырском кладбище тогда появилось много могил героев войны. Впрочем, обширный монастырский исторический некрополь – единственный сохранившийся на территории старой Москвы – требует отдельного рассказа. Ведь здесь наши свой последний приют и мыслитель Петр Чаадаев, про которого Осип Мандельштам сказал, что это первый русский, идейно побывавший на западе и нашедший дорогу обратно. И знаменитая Салтычиха (помещица Дарья Салтыкова), прозванная Екатериной II «уродом рода человеческого».

После революции в обители, как водится, обосновалась колония для несовершеннолетних преступников, подотдел по борьбе с огородными вредителями (привет от товарища Шарикова из «Собачьего сердца» Михаила Булгакова), автобаза и антирелигиозный музей. А «Общество любителей кремации» (вернее «Общество развития и распространения идеи кремации в РСФСР») выбило себе часть монастыря с храмом Серафима Саровского и Анны Кашинской под крематорий. Троцкий назвал это нововведение «кафедрой безбожия». Крематорий бесперебойно проработал до 70-х годов, а потом – остался «только для избранных» покойников – там кремировали членов Политбюро ЦК КПСС.

Еще одна важная страница истории Донского монастыря связана со временем, когда сюда в 1922 году сослали арестованного Патриарха Тихона (Белавина) – первого после 200-летнего перерыва главу российской церкви. Это был страшный период гонений на церковь, убийства священников.

На трех возможных местоблюстителей патриарха велась настоящая охота. Покушались и на самого Патриарха, но ночью по ошибке зарезали его верного келейника Якова Полозова. Когда-то Яков уехал в Америку в поиск лучшей доли и встретился там с Тихоном, который в то время возглавлял американскую иерейскую кафедру в Нью-Йорке. С ним Яков вернулся домой и больше не расставался до последнего своего мученического часа.

А через год, в 1925-м почил и сам Тихон. Проводить патриарха собралось так много народа, что потрясенный этой процессией художник Павел Корин задумал картину «Русь уходящая». И хотя она так и не была написана, (в 30-е годы это было чистым самоубийством), остались прекрасные эскизы, портреты церковного клира и простых прихожан.

Патриарха захоронили тут же, но многие считали, что его тело или сожгли в крематории, или вывезли на Введенское кладбище. Но многие надеялись, что монахи сумели его перепрятать: что оказалось правдой. Уже после возвращения монастыря православной церкви в 1991 году, Старый собор из-за поджога выгорел, и братия, особенно из первопостриженных в монастыре инок Тихон (Шевкунов), горячо взялась за розыски мощей патриарха, кои и были найдены спрятанными под надгробием за плитой в тоннелях оставшейся старой тепловой трассы.

Так сложилась история, что здесь за день до кончины отслужил свою последнюю службу и патриарх Алексей II.

И, конечно, большинству живущих недалеко от монастыря всю страстную неделю Великого поста напоминает о будущей Пасхе тонкий, нежнейший аромат миро, разливающийся по окрестностям. Начиная с 1948 года, когда в Старом соборе возобновились службы, именно в нем монахи варят миро на «весь крещеный мир».

После смерти патриарха Тихона в 1925 году Донской монастырь окончательно закрыли, кого-то из монахов расстреляли, кого-то сослали в лагеря. А на территории обители обосновалось общежитие метростроевцев и другие мелкие конторы, но большую его часть, к счастью, занял историко-художественный и бытовой музей XVIII века. Позже, в 1929 году, чтобы отвадить верующих, множество которых стекалось помолиться на могиле патриарха, эту структуру преобразовали в Антирелигиозный музей искусств. Уже тогда со всей Москвы и области в обитель свозились осколки прежнего христианского быта: иконы и прочая церковная утварь из разрушенных храмов. Но просуществовал этот музей недолго, чуть больше года, и основная часть его фондов перешла в созданный в 1934 году Музей Академии Архитектуры, куда стали отправлять уцелевшие фрагменты христианского архитектурного наследия.

Считается, что музей был открыт при содействии настоящего ангела- хранителя памятников российской культуры – архитектора Петра Барановского. Ведь, благодаря возникновению музея, монастырь избежал окончательной гибели и сноса. Именно Барановский привез сюда из взорванного в 1931 году Храма Христа Спасителя шесть монументальных горельефов, которые можно увидеть в Донском и сейчас. Один из них по счастливому стечению обстоятельств как раз изображает сцену благословения Дмитрия Донского Сергием Радонежским перед Куликовской битвой той самой чудотворной иконой.

Основная экспозиция нового музея расположилась в Большом Соборе. Конечно, там были выставлены и макеты новозеландской хижины или индокитайского свайного дома. Но эта, сделанная во многом для отвода глаз, экспозиция помогла не только спасти великолепный восьмиярусный иконостас собора, но и приютить еще один из церкви Мартина Исповедника. Последний, кстати, пережив страшное время гонений, вернулся потом домой на Таганку. А на родном иконостасе в Донском на царских вратах музейным реставраторам удалось даже сохранить позолоту XVII века, которую, говорят, клали на чесночный сок и полировали волчьим зубом.