Путешественник - Юань Е

Беззвучно покачав головой, юноша покинул этот квартал и вскоре шагнул под монументальные своды местной церкви Богини Вечной Ночи.

Миновав сумрачный, дышащий первозданным покоем неф, он опустился на скамью в седьмом ряду с конца. Вперив взгляд в непроницаемо-черную Священную эмблему, украшенную россыпью сверкающих звезд и половинкой Алой Луны, сыщик снял шляпу. Низко склонив голову и сцепив пальцы в замок у самых губ, он замер в благоговейной молитве — точь-в-точь как и львиная доля собравшихся здесь прихожан.

В этой звенящей, исцеляющей душу тишине время пролетело незаметно. Наконец Клейн медленно распахнул глаза и плавно, без малейшего шума поднялся на ноги.

Там, где он только что сидел, остался лежать неприметный сверток, плотно обернутый бумагой.

Неспешно пройдя по центральному проходу, юноша покинул молитвенный зал и остановился у самых парадных врат.

Вполоборота развернувшись спиной к алтарю, он водрузил цилиндр на голову, вскинул правую руку и звонко щелкнул пальцами.

Щелк!

Оставленная на скамье бумага в ту же долю секунды занялась пламенем, тут же приковав к себе встревоженный взгляд дежурного пастора. К тому моменту, когда священнослужитель пулей подлетел к месту происшествия, огонь уже погас, явив миру покоящийся на дереве сгусток: непроницаемо-черный, похожий на драгоценный камень желеобразный кристалл.

«Это же…» — священник понятия не имел, что за диковинная дрянь перед ним лежит, однако его обостренная духовная интуиция набатом кричала: эта вещица неимоверно, критически важна!

Когда он вкупе с подоспевшими коллегами выскочил на церковное крыльцо, того самого статного джентльмена во фраке и шелковом полуцилиндре уже и след простыл.

На следующее утро.

Клейн, благополучно выправивший себе свежую личину через местных теневых дельцов, уверенным шагом прибыл на вокзал паровых поездов.

Сжимая в одной руке свежие метрики и билет второго класса за восемнадцать сулей, а в другой — тяжелый черный кожаный саквояж, юноша прямой как струна застыл на перроне, в абсолютном спокойствии дожидаясь прибытия экспресса до Баклунда.

Ныне его облик принадлежал мужчине лет сорока. Чуть выше метра восьмидесяти, с пробивающейся в темных волосах серебристой проседью и глазами, чья лазурь таила в себе бездонную глубину ночного озера. Черты лица казались весьма приятными, источая ауру зрелой, утонченной элегантности.

Опустив взгляд на зажатые в руке документы, Клейн прочел свое нынешнее имя, отразившееся в зрачках:

«Дуэйн Дантес».

Немного поразмыслив, он опустил саквояж на перрон. Положив его плашмя и раскрыв, сыщик аккуратно спрятал все бумаги внутрь.

Там же, в недрах чемодана, покоилась небольшая черная деревянная шкатулка. В ней хранился прах бывшего лоэнского солдата — Лонзела Эдварда.

Едва юноша успел защелкнуть замки, как тишину разорвал протяжный гудок. Извергая густые клубы пара и громыхая железом, к платформе подкатил локомотив, плавно сбавляя ход до полной остановки.

Вскинув голову и окинув остановившийся состав долгим, безмолвным взглядом, Клейн едва слышно шепнул саквояжу:

— Пора возвращаться…

Расправив плечи и подхватив поклажу, он размеренным, чеканным шагом направился к распахнутым дверям вагона.

…………

Баклунд, район Джовуд, улица Кингстер, дом 26.

Бенсон, на ходу стягивая шляпу и пальто, чтобы передать их горничной, заглянул в гостиную и обратился к увлеченно читающей сестре Мелиссе:

— В июне у тебя вступительные экзамены. Наконец-то ты сполна прочувствуешь всю ту боль от зубрежки, через которую пришлось пройти мне.

Мелисса даже не подняла головы, не отрывая взгляда от страниц:

— Я и так каждый божий день усердно занимаюсь.

— Чуточку юмора, Мелисса, чуточку юмора! Чем человек, лишенный чувства юмора, отличается от кучерявого павиана? — с усмешкой парировал брат.

Мелисса скользнула по нему равнодушным взглядом:

— Раньше ты говорил совершенно иначе.

Не став разводить долгую полемику о фундаментальных отличиях людей от приматов, она сменила тему:

— Неужто все правительственные служащие так поздно возвращаются со службы?

— О нет, просто в последнее время навалилась уйма дел. Сама понимаешь… Хотя откуда тебе знать. В пору столь глобальных реформ передача полномочий и утрясание бюрократических связей превращаются в сущую пытку. — Взгляд Бенсона мимолетно скользнул по зеркалу в гостиной, и он инстинктивно пригладил редеющие волосы. С легкой досадой на лице он добавил: — И пускай я всего лишь мелкий клерк в Министерстве финансов, работы от этого меньше не становится. Утешает лишь одно: этот проклятый испытательный срок наконец-то остался позади, и теперь мое жалованье составит целых три фунта в неделю!