Нежные слова - Асадов Эдуард Аркадьевич — читать книгу онлайн
Страница 2 из 5
Настройте размер и шрифт текста, включите тёмную тему для удобного чтения. Переходить между страницами можно стрелками внизу или сочетанием Ctrl + ← / →.
У низенькой калиткиСудьба столкнула их.Блестели солнца слиткиНа травах молодых.Два паренька молчали.Ведь цель у них одна,Одни у них печали:Вот здесь живет она.Та, что смеется звонко,О ком их сердце мрет,Глазастая девчонка —Колхозный счетовод.Двоим хоть поругаться,И, право, как им быть:Кому из них остаться,Кому из них входить?Один не даст подругуОтбить. Высок, плечист.Краса на всю округу —Шофер и футболист.Другой пониже ростом,Но ладно, крепко сбит.Себя он держит просто,Да бойко говорит.Дежурный с полустанка,Фуражка – алый цвет.Проснувшись спозаранку,Он даже взял букет.Большой букет сирени.А может, зря и брал?Но, потеряв терпенье,Высокий вдруг сказал:– Довольно зря топтаться,Ждать больше нету сил!Идем, пора дознаться,Пусть скажет, кто ей мил.Все выясним без злобы,Без драки и без ссор. —Так порешили обаИ двинулись во двор.Горел закат над лугом…Без тропок, целиной«Краса на всю округу»Уныло брел домой.На сердце было тяжко:Другой остался с ней.В своей большой фуражкеГриб рыжик. Ей-же-ей!А покорил подругу.Но почему и как?«Краса на всю округу»С досадой сжал кулак.Он шел по первоцветам,Сердился и не знал,Что «рыжик» был поэтом,Он ей стихи читал.1956
«Я любил соседку – тетю Зину…»
Я любил соседку – тетю Зину.И в свои неполных восемь летЯ в лесу таскал за ней корзину,Я в ладони сыпал ей малину,И, блюдя достоинство мужчины,Я не брал предложенных конфет.Взрослые нередко с детворойПопросту ломают дурака:То мораль читают свысока,То сфальшивят, то прилгнут слегка…Тетя Зина не была такой.Нет, никто так дружественно-простоНе вникал в мальчишечьи дела,Как она, когда со мною шлаБосиком по многоцветным росам.Солнце нас у речки заставало.Под высокой вербой, на песке,Расстелив простое одеяло,Тетя Зина книгу раскрывала,Я, визжа, барахтался в реке.Глядя вдаль, порою, как во сне,Тетя Зина говорила мне:– Лучший отдых после шума главкаТишь реки да молодая травка.А тому, кто счастлив не вполне,Средство, превосходное вдвойне.И, захлопнув книгу второпях,Вскакивала с легкостью пружинки.Через миг она уже в волнах:Брызги, хохот, звон стоял в ушах!Злые и веселые смешинкиПрыгали тогда в ее глазах.Но веселье шло порой без толку.Тетин хохот сразу умолкал,Если вдруг на лодке подплывал,С удочкой или держа двустволку,Наш сосед по дачному поселку.С черноусым дядею СтепаномТете Зине «просто тошно было»,Инженера тетя не любилаИ частенько за глаза дразнилаЛупоглазым черным тараканом.А когда твердили ей соседки:Женихи-де нынче ой как редки,Быть вдовой – не радостный пример!Тетя Зина, выслушав их речи,Обнимала вдруг меня за плечиИ смеялась: – Вот мой кавалер!Замирая при таких словах,Я молчал, пунцовый от смущенья,И, жуя ванильное печенье,Подымался в собственных глазах.Дети любят просто, без обмана.В души их не заползет изъян.Был ей неприятен Таракан —Я возненавидел Таракана.Я был горд, я был тщеславно рад:Ведь у тети Зины на столе,Меж коробок с пудрой и помад,Высился, как замок на скале,Мой подарок – боевой фрегат.А когда прощанья час настал,Я шагал по лужам к тете ЗинеИ к груди картину прижимал,Ту, что три недели малевал,Под названьем «Караван в пустыне».Сколько мук в тот день я пережил,Сколько раз вздохнул я по дороге,Но когда я двери отворил,Я застыл, как камень, на пороге:Меж бутылок и колбасных шкурокНа столе валялся мой фрегат.Нос был сковородкою прижат,А над рубкой высился окурок.Дым табачный плавал над столом.Было жарко. А в углу диванаТетя Зина с радостным лицомНежно целовала Таракана…Я завыл. Я заревел с тоски!Я бежал сквозь сад тогда с позором.Дождь хлестал, и ветер дул с напором,А верблюды, солнце и пескиМокли в грязной луже под забором.Этот день с его печальной сценойВ памяти оставил горький след.Так еще восьми неполных летБыл сражен я «женскою изменой»!1960
Ручей
Ручеек протекал меж упругих корней,Над водою березы качали ветвями.Много славных девчат и веселых парнейИз поселка ходило сюда вечерами.Приходили, чтоб шорох берез услыхать,Чтоб сказать… Чтобы в самом заветном открыться.В роще можно вдвоем до рассвета гулять,А устав, у ручья посидеть и напиться.Далеко, над лугами звенела гармонь,Локон девичий в быстрой воде отражался.Под тугую струю подставлялась ладонь,А ручей все бежал по камням и смеялся…Люди, месяц, деревья – тут все заодно.У ручья все влюбленные пары встречались.Даже те, что женатыми были давно,Здесь как будто бы снова друг в друга влюблялись.Я любил. Но мечте черноглазой моейЯ, робея, сказать о любви не решался.Я, встречаясь, молчал. Я краснел до ушей.Но однажды, вдруг сам испугавшись, признался.Я сказал, что не знаю ни ночи, ни дня,Что брожу постоянно за нею по следуИ что, если она не полюбит меня,Я умру или к тетке в Воронеж уеду.– Взять плацкарт не забудь, – улыбнулась она.И ушла по тропинке, а сумрак сгущался.Я смотрел, как тоскливо вставала луна,А ручей все бежал по камням и смеялся…Но однажды я вновь на свиданье пришел,Я сказал ей: – Довольно шутить надо мною!Не затем я без сна эти ночи провел,Чтобы, сдавшись, опять примириться с судьбою.Не хочу больше в сердце носить мою грусть,Все ребята, наверно, смеются над нами. —Я нашел ее губы… Рассердится? Пусть!Но она обвила мою шею руками…Звезды вспыхнули ярко тогда надо мной,Я с любимой в ту ночь до рассвета прощался.Удивленно березы шумели листвой,А ручей все бежал по камням и смеялся…1960
Песня-тост
Парень живет на шестом этаже.Парень с работы вернулся уже,Курит и книгу листает.А на четвертом – девчонка живет,Моет окошко и песни поет,Все понежней выбирает.Но парень один – это парень, и все.Девчонка одна – девчонка, и все.Обычные, неокрыленные.А стоит им встретиться – счастье в глазах,А вместе они – это радость и страх,А вместе они – влюбленные!«Влюбленный» не слово – фанфарный сигнал,Весеннего счастья воззвание!Поднимем же в праздник свой первый бокалЗа это красивое звание!Месяцы пестрой цепочкой бегут,Птицы поют, и метели метут,А встречи все так же сердечны.Но, как ни высок душевный накал,Какие слова бы он ей ни шептал,Влюбленный – ведь это не вечно!Влюбленный – это влюбленный, и все.Подруга его – подруга, и все.Немало влюбленных в округе.Когда же влюбленные рядом всегда,Когда пополам и успех, и беда,То это уже супруги!«Супруги» – тут все: и влюбленности пыл,И зрелость, и радость познания.Мой тост – за супругов! За тех, кто вступилНавек в это славное звание!Время идет. И супруги, любя,Тихо живут в основном для себя.Но вроде не те уже взоры.Ведь жить для себя – это годы терять,Жить для себя – пустоцветами стать,Все чаще вступая в раздоры.Муж – это муж, и не больше того.Жена есть жена, и не больше того.Не больше того и не краше.Но вдруг с появленьем смешного птенцаОни превращаются в мать и отца,В добрых родителей наших!И тост наш – за свет и тепло их сердец,С улыбкой и словом признания.За звание «мать»! И за званье «отец»!Два самые высшие звания!1960
Баллада о любви
Читать любил я с босоногих лет.И, затаясь на пыльном чердаке,Я полз к врагу, сжимая пистолет,И в шторм смеялся с трубкою в руке.Я в прериях мустангов объезжалИ для дуэлей покидал седло.Но старше стал, задумчивее стал,Иное что-то, видимо, пришло.Оно неясно опаляло кровь.И, сам себя уже стесняясь вроде,Я пропускал страницы о природеИ выбирал страницы про любовь…Раз есть вопросы – должен быть ответ.– Скажите, книги, если не секрет:Что есть любовь? И как ее открыть? —Сказали книги: – Надо полюбить.– Но как узнать приход и час любви?Сказали книги: – Это соловьи. —Сказали книги: – Это робость встреч,Объятий хмель и сбивчивая речь.Как просто все! И вот она пришла.Пришла любовь и милым назвала.Все было так, все верно: робость встреч,Объятий хмель и сбивчивая речь.Все было верно до глупейших слов,Все было точно, кроме… соловьев.Да не беда. На то был свой резон:Стоял апрель – наверно, не сезон.Да, было все: луна и трепет рук,И билось часто сердце, стук да стук:– Теперь ты счастлив? Разгадал секрет? —А я не знаю, счастлив или нет?Росла беда, хоть я беды не ждал:Едва наш пыл на время угасал,Оказывалось вдруг, что мы вдвоемПочти ни в чем друг друга не поймем.Ей нравились огни боевика,Наряды, экзотичные места…Была она не то чтобы пуста,А вроде бы не очень далека.И понял я: задаром пропаду!Что счастья так не встречу, не найду.И я ушел. Я истину искал,Я новых книг десятки прочитал.И тут узнал я, что секрет любвиНе там, где хмель и где огонь крови.А только там дороги хороши,Где встретились две сходные души.Сказали книги: – Помни, что онаБыть цельною и доброю должна,И суть не в том, тонка или полна,А чтоб была серьезна и умна.Как просто все и ясно до предела!Не так я жил, не той тропою брел.Теперь я понял. Я шагаю смело.И сколько б лет в пути ни пролетело,Найду ее! И я ее нашел.Все было так. Со мной была Она:Держалась просто, строго и достойно,Всегда добра, приветлива, спокойна,А главное, до мудрого умна!Суть, видно, в том, что два ума сошлись.Все было так, все точно до смешного.Меня поняв порою с полуслова,Она легко заканчивала мысль.И все вдруг стройно, плавно завертелось.Я говорил, я душу открывал.Вот только целовать не целовал,В чем было дело – сам не понимал,Но этого мне как-то не хотелось.Я, словно предок, раздобыв дрова,К живой искре, как к чуду, пробивался.Летели брызги – умные слова,А вот огонь любви не загорался.Так к черту здесь премудрость книжных слов!И хоть талант прозренье озаряет,Но как и где рождается любовь?Никто доселе, в сущности, не знает.Итак, выходит, нету ни одной,Горящей идеальной красотой.Видать, имела качества такиеОдна иконописная Мария.Но что ни век – запросы все растут.Теперь нашлись пробелы бы и тут.К примеру, эрудицию ееНигде не воспевает «Житие».Шучу, чудак, а сердцу не смеется,Оно болит, колотится и бьется,Шумит в висках и все твердит мне вновь,Что есть на свете и моя любовь!Пускай не идеальная – иная,Но я без книг теперь ее узнаю.Узнаю потому, что мне онаСильней, чем воздух, кажется, нужна.Она придет, и будто брызнет свет,А без нее такого света нет,А без нее сады не шелестят,А без нее симфонии молчат.И я кричу сквозь звездную пургу,Что я один без счастья не могу!И если есть на свете ты и ждешь,Я верю: ты услышишь и придешь!1961
Трусиха
Шар луны под звездным абажуромОзарял уснувший городок.Шли, смеясь, по набережной хмуройПарень со спортивною фигуройИ девчонка – хрупкий стебелек.Видно, распалясь от разговора,Парень между прочим рассказал,Как однажды в бурю ради спораОн морской залив переплывал.Как боролся с дьявольским теченьем,Как швыряла молнии гроза.И она смотрела с восхищеньемВ смелые горячие глаза…А потом, вздохнув, сказала тихо:– Я бы там от страха умерла.Знаешь, я ужасная трусиха,Ни за что б в грозу не поплыла!Парень улыбнулся снисходительно,Притянул девчонку не спешаИ сказал: – Ты просто восхитительна,Ах ты, воробьиная душа!Подбородок пальцем ей приподнялИ поцеловал. Качался мост,Ветер пел… И для нее сегодняМир был сплошь из музыки и звезд!Так в ночи по набережной хмуройШли вдвоем сквозь спящий городокПарень со спортивною фигуройИ девчонка – хрупкий стебелек.А когда, пройдя полоску света,В тень акаций дремлющих вошли,Два плечистых темных силуэтаВыросли вдруг как из-под земли.Первый хрипло буркнул: – Стоп, цыпленки!Путь закрыт, и никаких гвоздей!Кольца, серьги, часики, деньжонки —Все, что есть, на бочку, и живей!А второй, пуская дым в усы,Наблюдал, как, от волненья бурый,Парень со спортивною фигуройСтал, спеша, отстегивать часы.И, довольный, видимо, успехом,Рыжеусый хмыкнул: – Эй, коза!Что надулась?! – И берет со смехомНатянул девчонке на глаза.Дальше было все, как взрыв гранаты:Девушка беретик сорвалаИ словами:– Мразь! Фашист проклятый! —Как огнем, детину обожгла.– Наглостью пугаешь? Врешь, подонок!Ты же враг! Ты жизнь людскую пьешь! —Голос рвется, яростен и звонок:– Нож в кармане? Мне плевать на нож!За убийство «стенка» ожидает.Ну а коль от раны упаду,То запомни: выживу, узнаю!Где б ты ни был – все равно найду!И глаза в глаза взглянула твердо.Тот смешался: – Ладно… Тише, гром… —А второй промямлил: – Ну их к черту! —И фигуры скрылись за углом.Лунный диск, на млечную дорогуВыбравшись, шагал наискосокИ смотрел задумчиво и строгоСверху вниз на спящий городок.Где без слов по набережной хмуройШли, чуть слышно гравием шурша,Парень со спортивною фигуройИ девчонка – «слабая натура»,«Трус» и «воробьиная душа».1963
Девушка
Девушка, вспыхнув, читает письмо.Девушка смотрит пытливо в трюмо.Хочет найти и увидеть самаТо, что увидел автор письма.Тонкие хвостики выцветших кос,Глаз небольших синева без огней.Где же «червонное пламя волос»?Где «две бездонные глуби морей»?Где же «классический профиль», когдаЗдесь лишь кокетливо вздернутый нос?«Белая кожа»… Но гляньте сюда:Если он прав, то куда же тогдаСпрятать веснушки? Вот в чем вопрос!Девушка снова читает письмо,Снова с надеждою смотрит в трюмо.Смотрит со скидками, смотрит пристрастно,Ищет старательно, но… напрасно!Ясно, он просто над ней подшутил.Милая шутка! Но кто разрешил?!Девушка сдвинула брови. СейчасГорькие слезы брызнут из глаз…Как объяснить ей, чудачке, что этоВовсе не шутка, что хитрости нету.Просто, где вспыхнул сердечный накал,Разом кончается правда зеркал!Просто весь мир озаряется тамРадужным, синим, зеленым…И лгут зеркала. Не верь зеркалам!А верь лишь глазам влюбленным!1962
Первый поцелуй
Мама дочь ругает строгоЗа ночное возвращенье.Дочь зарделась у порогаОт обиды и смущенья.А слова звучат такие,Что пощечин тяжелей.Оскорбительные, злые,Хуже яростных шмелей.Друг за другом мчат вдогонку,Жгут, пронзают, как свинец…Но за что клянут девчонку?!В чем же дело, наконец?Так ли страшно опозданье,Если в звоне вешних струйБыло первое свиданье,Первый в жизни поцелуй!Если счастье не из книжки,Если нынче где-то тамБродит он, ее парнишка,Улыбаясь звездным вспышкам,Людям, окнам, фонарям…Если нежность их созрела,Школьным догмам вопреки.Поцелуй – он был несмелым,По-мальчишьи неумелым,Но упрямым по-мужски.Шли то медленно, то быстро,Что-то пели без конца…И стучали чисто-чисто,Близко-близко их сердца.Так зачем худое слово?Для чего нападок гром?Разве вправду эти двоеЧто-то делают дурное?Где ж там грех? Откуда? В чем?И чем дочь громить словами,Распаляясь, как в бою,Лучше б просто вспомнить мамеСад с ночными соловьями,С песней, с робкими губами —Юность давнюю свою.Как была счастливой тоже,Как любила и ждала,И тогда отнюдь не строже,Даже чуточку моложеМама дочери была.А ведь вышло разве скверно?До сих пор не вянет цвет!Значит, суть не в том, наверно:Где была? Да сколько лет?Суть не в разных поколеньях,Деготь может быть везде.Суть здесь в чистых отношеньях,В настоящей красоте!Мама, добрая, послушай:Ну зачем сейчас гроза?!Ты взгляни девчонке в душу,Посмотри в ее глаза.Улыбнись и верь заранеВ золотинки вешних струй,В это первое свиданье,В первый в жизни поцелуй!1962
