Пригласительный билет - Эдель Михаил Владимирович

НАЗНАЧЕНИЕ ПУНЬКИНА

В просторном кабинете их было двое. Оба с располагающей внешностью, умные, образованные (вместо «культурные»). Оба обладали чувством юмора.

Сидевший в большом кресле, обозначавшем, что его занимает лицо руководящее и решающее, с грустью произнес:

— Ну вот… Опять надо кого-то назначать.

После этой реплики занимавший одно из двух кресел по другую сторону стола откинулся на спинку.

— Кто-то умирает, а мы, извольте радоваться, должны подыскивать ему замену. И главное, где покойничек соизволил убыть в мир иной? На Печоре, у черта на куличках.

— Думайте, Борис Иванович. Кого?

— Вот именно — кого? Вот в чем вопрос. Кто согласится отправиться в столь поэтический, но весьма далекий край! Даже на пост директора крупного деревообделочного предприятия. Федор Сергеевич, а что, если предложить Пунькина?

— Решили рассмешить меня? Вам это удалось. Предложим Никонова. Для него это — значительное повышение, руководитель большого предприятия. Самостоятельная работа.

— Не поедет. У Никонова отличная квартира, садовый участок, на котором он возвел дачу, дети учатся… Дочь только в институт поступила, сын почти вундеркинд, будущий Ойстрах, по мнению его жены. Я бы поговорил с Сенюшкиным. Молод, энергичен, умница, всесторонне развит, деловит…

— Сенюшкина? Правильно. Кандидатура вполне… Правда, па днях он переходит на работу в НИИ. Смешно?

— Очень. Тогда Орлова.

— Прекрасная кандидатура. Нет, серьезно. Но она не поедет. Вторая жена товарища Орлова чересчур модная дама. Не дли Печоры она его «отбила» или «оторвала» у первой жены. А вообще Орлов справился бы. Черт знает, кругом столько талантливого народа, а назначать некого.

— Тогда Пунькина.

— Хватит шутить. Я вижу, у вас жизнерадостное настроение.

— Как всегда.

— Это же дуб!

— Лучшая древесина для деревообрабатывающего предприятия.

— Заносчивый, тупой, самовлюбленный. Ваш Пунькин там такое натворит…

— Не больше, чем покойный… А мы его терпели восемь лет.

— М-да! Попортил он нам кровушки, царствие ему небесное. А может, кого-либо из местных?

— Что ж… Давайте отсюда организуем междуродовые раздоры в районе бассейна Печоры… На комбинате работают, как вам ведомо, в основном две фамилии — Ерофеевы и Черных. Всякие зятья, братья, сватья, тетки, дяди, племянники. Назначим из рода Ерофеевых — его будет «съедать» живьем род Черных. И наоборот. Сейчас там сравнительно спокойно, ибо главный инженер — Ерофеев, зато главный технолог — Черных и так далее.

— Что же делать?

— Пунькина.

— Хватит! Хватит веселиться. Думайте. Кого?

— Пунькина.

— Уходите, я один буду думать. Неужели вы серьезно предлагаете кандидатуру этого сухаря?

— Определенно.

— И вы уверены, что он поедет? Ошибаетесь!

— Еще как поедет. Давно рвется в начальники.

— Нет, нет… Там же большой коллектив, полторы тысячи человек.

— Федор Сергеевич, сейчас я такое скажу, что вы согласитесь.

— Не говорите. И слушать не хочу.

Федор Сергеевич украдкой глянул на Бориса Ивановича, па его лукавые глаза и отвернулся, как бы спасаясь от искушения.

— Сказать?

— Молчите. Не искушайте меня без нужды.

— А нужда есть. Во-первых, назначение Пунькина на Печору вызовет всеобщий восторг работников нашего управления. Обрадуемся и мы с вами. Хороший, слаженный коллектив укрепит нервную систему, избавится от нудного штатного оратора, святоши, желчного завистника. А дело Пунькин знает. Все-таки десять лет проработал в производственном отделе, этого у — него отнять нельзя. И честный. На общественное добро не зарится.

— Но он же будет руководить людьми.

— Мы десять лет терпели? Пусть теперь они потерпят хотя бы годика три. Назначаем?

— Постойте. А что, если предложить Касимова? Великолепный человек, отличнейший инженер, авторитетен… Из него получится первоклассный директор. Впрочем, я знаю, что вы сейчас скажете.

— Скажу о том, о чем вы сами подумали. Касимов самим нужен.

Оба рассмеялись.

— Неужели придется Пунькина?

Федор Сергеевич энергично потер ладонями виски, тяжко вздохнул и наконец сдался.

— Только прошу вас, Борис Иванович, избавьте меня от разговоров с ним. Вы его назвали, вы и имейте с ним дело.

Назначили Пунькина. Для вида он полторы минуты куражился, отнекивался, затем произнес: «Раз нужно» и всякие прочие слова в этом духе — и согласился. Причем добавил: «Что ж, биография у меня подходящая».

После этих слов Пунькина Борис Иванович залпом выпил полстакана нарзана. И позвонил Федору Сергеевичу.

— Пунькин едет.

— Так я и знал! — огорчился начальник Главного управления. — Самое обидное, что этот… будет считать, будто мы выбрали лучшего из лучших. Смешно?