ДМБ: Большие маневры - Серегин Михаил Георгиевич

Забравшись на крышу четыреста восьмого, Леха дернул вверх и Резинкина, и Валетова. Дед стоял внизу перед машиной и орал так, будто в следующее мгновение жизнь его должна была оборваться. И в данном контексте смысла в крике было очень много. Дед понесся было по деревянному настилу обратно к озеру.

–  Ты чего?!! Ты куда?!!
– орал Валетов, оставаясь в своем уме.
– Мужики, сейчас будет большой костер, - Фрол сиганул вниз с крыши и побежал в степь.

Дед остановился и продолжал орать. Пламя с ботинок перекинулось на старые штаны. Он пробежал по доскам в обратную сторону, пронесся мимо машины, обогнал убегающего Фрола и светящимся факелом умчался в поле.

–  Ну что, надо спасать мужика-то!
– Леха скинул с себя фуфайку. И троица принялась ловить орущего и бегающего из стороны в сторону деда.

Ларев, сидя у костра, услышал вдалеке крики. Повернув голову, он увидел, что по полю бегут объятые огнем ноги - больше ничего разобрать невозможно. До этого момента в своей жизни Вадим не встречал ничего такого, что заставило бы его креститься. К своему стыду, он долго вспоминал - слева направо или справа налево надо наложить на себя православный крест, но в конечном счете решил, что трижды в одну сторону и трижды в другую будет вполне достаточно для избавления от нечистой силы.

Тем временем Леха в три прыжка догнал безумного пенсионера, повалил его на землю и накинул на ноги фуфайку. Дед продолжал орать уже после того, как на нем лежали все тулупы, имевшиеся у троицы. Пламя быстро потухло, и вскоре деда Федота посадили на землю. Он таращил глаза, хватал ртом воздух и щупал собственные ноги:

–  Не сгорел, ребятки! Не сгорел! Слава богу! Ноги-то целы! Ребятки, только ткань да и волосы подпалило! А ведь даже не больно, ребятки!

Резинкин с Лехой подхватили деда под руки и подвели его обратно к машине, усадили на землю в свете фар и устроили допрос с пристрастием:

–  Старый, давай колись, на фига тебе жижа из этой лужи?
– Валетов заложил руки за спину и прохаживался перед задержанным, словно следователь.

Дед мотал бородою, продолжал щупать руками ноги.

–  Ребята! Отпустите меня! Зачем я вам?

Резинкин, пошарив по карманам, достал собственные спички:

–  Может, продолжим?
– предложил он.

–  Э, ты поосторожнее!
– отшатнулся Простаков, будучи весь перемазанным в мазуте.

Дед глядел на солдат, его глаза наполнялись слезами.

–  Ну ты чего, старик, растрогался-то?
– улыбнулся Фрол.
– Ты давай расскажи нам, что да как.

–  Ах вы, сволочи! Маленькие ублюдки! Да кто вас понарожал таких? Ведь дедушка десять лет к этому озеру ездит, чтобы жить спокойно.

–  Давай-давай, колись, старый!

–  Да что ж вам дед Федот такого сделал? Аа-а!

Резинкин поднес спичку так близко, что сейчас, казалось, старик снова загорится.

–  Ну что вы, что вы?!
– дед сидел, щупал ноги и время от времени отмахивался от горящей спички.
– Не имеете права!

Валетов неожиданно для старичка подошел с другого бока и снова поджег его. Дед вскрикнул, вскочил и побежал в поле.

Леха надулся: - Мне что, теперь его опять ловить? Пусть он горит, ну его на хрен!

Глядя на бегущего и орущего деда, Резинкин похлопал Валетова по башке.

–  Ну что - убил человека.

Фрол завыл:

–  Ну поймайте его! Вы чего встали? Я же не догоню этого старого пердуна!

–  Как поджег, так и догоняй!
– Леха улыбался, глядя на то, как старик бегает с горящими ногами по полю из стороны в сторону.

–  Ну что же вы делаете, уроды?!
– выл Валетов так жалостно, словно у него отобрали сладкую шоколадку.
– Ну, повалите его на землю, потушите огонь-то!

–  Мы и так все фуфайки изгадили, - плевал в сторону Леха.

Резинкин продолжал издеваться:

–  Все, Фрол, посадят тебя! Мы тебе передачки будем носить. Хочешь, космическую кашу, а хочешь, ту же кашу, приправленную машинным маслом. Здорово? А кильку хочешь?

Дед пометался-пометался по полю, да прибежал обратно:

–  Ну, тушите же! А-а-а! Не могу, жжет же! А-а-а-а!

Резинкин сжалился над пенсионером, повалил его на землю и затушил пламя.

–  Ну что, - снова подошел «следователь», - будешь говорить, зачем тебе эта жижа нужна, или снова поджечь?
– Фрол щелкнул пальцами, и Резинкин был уже наготове с новой горящей спичкой.

–  Садисты вы! Вы хуже, чем гестапо!
– отплевывался дед.

Леха, почесывая над бровями, разглядывал стойкого партизана:

–  Слушай, мы сейчас, наверное, сходим по твоим доскам до озера, наберем там побольше дерьма, польем тебя хорошенько и подпалим. И никто тушить не будет.