Жадный Егор - Рожкова Анна Владимировна

Коробочку Егор теперь прятал, от греха подальше. Мама не молодела, да и питание скудное сказывалось. Как-то утром не смогла встать с постели.

– Ма, ты чего? – заволновался Егор.

– Ничего, сынок, сейчас полежу, да встану. Беги на занятия, – Евдокия Егоровна потрепала Егора по непослушным кудрям.

– Ладно, – согласился сын.

Только за Егором закрылась дверь, Евдокия Егоровна разразилась слезами. Все было в этих слезах: и упрек бросившему ее с малым дитятем мужу, и светлая память рано оставившим этот мир родителям, и любовь к сыну, и нежелание быть обузой.

Егор вернулся поздно вечером, осторожно заглянул в комнату, мама мирно спала. «Ну, и слава богу». Егор запер дверь своей комнаты на ключ, достал заветную коробочку, пересчитал накопившуюся сумму.

После девальвации часть денег «сгорела», но Егору было все равно. Он и обесценившиеся деньги считал. Насладившись видом, аккуратно закрыл коробочку крышкой и убрал в укромное место.

Потом завалился на диван, закинул руки за голову и стал мечтать, что бы он на эти деньги купил. Утром он снова застал маму в постели:

– Ма, ты как? – забеспокоился Егор.

– Хорошо, сынок, – соврала она, – сынок, у тебя девушка есть?

Егора словно ударили под дых. Он покраснел, потом побледнел.

– Нет, – признался он, потупив глаза.

– Почему? Ты же такой видный молодой человек, – улыбнулась Евдокия Егоровна.

– Ладно, ма, мне пора, на занятия опаздываю, – Егор выскочил из комнаты, словно за ним черти гнались.

Евдокия Егоровна вздохнула, а Егор всю дорогу злился: «Сдались мне эти девушки, – рассуждал он. – Какой от них толк? Никакого, только растраты одни». Вечером Егор пришел пораньше с баранками, решил побаловать маму. Евдокию Егоровну он снова застал в постели.

– Ма, ты хоть вставала? – всерьез обеспокоился Егор.

– Вставала, сынок, совсем недавно прилегла, – снова солгала она.

– Ма, ты хоть ела что-нибудь?

Евдокия Егоровна покачала головой. Егор разогрел зеленый борщ, в котором сиротливо плавали несколько кусочков яйца, отрезал кусок хлеба потолще. Евдокия Егоровна сделала несколько глотков борща, от хлеба отказалась, обессиленно упала на подушку.

– Я вызову завтра врача, – сказал Егор, унося миску с едва тронутым борщом.

– Сынок, – позвала Евдокия Егоровна, – я чувствую, недолго мне осталось.

– Ма, ну что ты такое говоришь? – перебил Егор, но Евдокия Егоровна нетерпеливо продолжила:

– Внуков мне уже не понянчить, хочу хотя бы увидеть, что ты в надежных руках.

– Ма, – начал Егор.

– Иди, Егорушка, устала я, завтра поговорим.

Расстроенный Егор ушел в свою комнату и впервые в своей жизни изменил вечернему ритуалу: не пересчитал свои сбережения. Следующим утром на парах Егор слушал лектора вполуха, он внимательно приглядывался к претенденткам на его руку.

«Степанова слишком красивая, требовать много будет. Иванова слишком простая, стыдно другим показать. Свирская слишком толстая, есть много будет. Топчанова слишком худая, вдруг болеет чем. Краснова… а Краснова ничего». Жениться Егор, конечно, не планировал, но надо же уважить маму.

После занятий Егор помчался домой, с минуты на минуту должен был прийти врач. Врача Егор застал уже в коридоре, помог надеть пальто, проводил по лестнице вниз, донес чемоданчик.

– В больницу ее надо, полное обследование пройти.

– А как это сделать? – поинтересовался Егор.

– Ну, сейчас времена сложные, молодой человек, так просто в больницу не возьмут, сами понимаете… – врач многозначительно промолчал.

Егор тоже. Следующие несколько дней Егор разрывался между желанием помочь матери и не желанием платить деньги. На пятый день Егор решился.

Евдокия Егоровна совсем не вставала, только с большим трудом в туалет, не ела и почти все время находилась в забытьи. На шестой день Егор нашел доктора и договорился, чтобы мать положили в больницу.

– Но деньги потом, когда устроите, – Егор хотел оттянуть момент с оплатой как можно дальше.

Но больница не понадобилась. На седьмой день Евдокия Егоровна тихо скончалась. До пенсии она не дожила два года. Егор был безутешен, винил себя в смерти матери.

Похороны оказались делом затратным. Егор экономил, как мог. Купил самый дешевый гроб, тело выносили прямо из дома, место на кладбище дал город.

Пришли две мамины сослуживицы и три пожилые соседки. Посидели у гроба, повспоминали. Гроб с телом помогли вынести соседи. На кладбище ехали молча, только слышно было причитания соседок. Похоронили, отпевать не стали.