Журнал «Если», 1998 № 06 - Харитонов Евгений Викторович, Лукин Евгений Юрьевич, Бенфорд Грегори, Гаков Владимир, Караваев Дмитрий Львович, Белоручев Константин Валерьевич, Гуон Эллен, Уэбб Дон, Дженнингс Филлип, Дауров Константин, Дерябин Сергей, Ковалев Владимир, Зуенко Евгений, Тырин Михаил Юрьевич, Чертков Андрей Евгеньевич, Гилден Мел, Никифоров Сергей, Александер Дэвид, Пирс Хэйфорд

В желтом небе, ловя восходящие потоки горячего воздуха, кружились псевдостервятники. Я смотрел на них из-под прозрачного городского купола и обдумывал свое положение.

Я дошел до черты. Дальше отступать некуда.

В том, что человек разорился и дошел до последней черты, ничего хорошего нет. Естественным такое состояние не назовешь. Я верный последователь церкви Великого Игрока, а мы верим, что Адам был сотворен голым, но с двадцатью красными фишками в правой руке и игральными костями в левой. И ненавидит невезучих, и если вы хотите, чтобы Великий Игрок вас любил, иногда стоит малость смухлевать. К счастью, в каждой душе есть толика склонности к мошенничеству, так что обманывать ближнего своего нетрудно.

Я еще немного постоял, пялясь на мерзких птиц, потом вошел в город и направился в самый унылый салун на Новом Марсе под названием «Марсианская одиссея». В «Одиссее» было чисто и тепло. Покалеченный на войне Эд Париварто, впав в кататоническое оцепенение, пускал слюни за стойкой. Бедняга оказался слишком близко к полю боя на Листере-4, что с него взять. Но если задать ему конкретный вопрос, он очнется и ответит. Я зашел за стойку и налил себе выпить. Большинство посетителей сидело в электронных кабинках и сканировало свеженькие фантазии. В одной из кабинок я заметил свою давнюю приятельницу Длинные-Ляжки, охваченную виртуальным экстазом.

Выглядит эта особа довольно странно. Она потеряла свои ноги, проиграв их туристке с Земли, пожелавшей привезти оригинальный (биологический) сувенир с пограничной планеты. Туристка увезла с собой ее хорошенькие ножки, а Длинные-Ляжки купила себе лучшие ноги фабричного изготовления, какие отыскались на Новом Марсе. Правда, они оказались длинноваты, отсюда и ее прозвище.

Когда дама досмотрела фантазию до конца, я подошел к ее кабинке.

— Я разорен, я страдаю и нуждаюсь в утешении, — поведал я ей. Длинные-Ляжки — наша местная падре, то бишь мадре.

Она взглянула на меня своими чересчур зелеными глазами и ответила:

— Через несколько дней сядет корабль с туристами. Наша церковь сможет снова открыть лавочку.

— Аминь, сестра, — сказал я.

На Новом Марсе встречаются три типа людей. Во-первых, туристы с Земли. Эти богатые лопухи желают «расширить» свой жизненный опыт. Они с благодарностью погружаются в суровую жизнь границы и воспринимают нас, местных, как персонажей очередной фантазии. Некоторые из этих лохов благодарны даже за то, что их обирают до последнего кредита — ведь какой потрясающий рассказ о своих приключениях они привезут домой!

Вторая разновидность — потомки земных бедняков. На Новый Марс высадили предков наших предков. Те, кто выжил, получили работу по жизнеобеспечению поселения. И дела у нас до войны шли неплохо.

Третьи — покалеченные на войне солдаты. Ветераны сражений плохо смотрятся на Земле, поэтому пострадавшие от белатринского пси-оружия слоняются по нашим пыльным улицам и получают кое-какие пенсии. Некоторые — вроде Эда — «выздоровели» настолько, что смогли устроиться на работу, став, например, барменами.

Вся наша церковь подготовилась к прибытию туристов. Кто-то даже переодел Эда в новый костюм, придав ему более достойный вид.

Туристы всегда заходят в «Одиссею» — уж больно жалкий у салуна вид. Очень «туземный».

И вот настал день, когда туда вошли лопухи: некая парочка с усовершенствованными органами чувств, которым ничего не стоит заткнуть за пояс систему обороны Нового Марса; женщина с рысью; двое мужчин в шлемах профессиональных антропологов и, наконец, толстяк с покатыми плечами и печальным лицом.

Я сидел рядом с Эмбоем Фэйрстедом, которому предстояло сыграть роль болтливого пьяницы. Длинные-Ляжки заняла кабинку. Сунув в разъем на черепушке фальшивый кабель и полузакрыв глаза, она оценивала проходящих мимо нее лохов.

Женщина с рысью направилась прямиком к бару. Рысь заказала мартини.

— У нас тут мало рысей, — сообщил Эд. — Пять кредитов.

— При таких ценах много новых вы не дождетесь, — заявила рысь.

Печальный толстяк присел за столик рядом со мной и Эмбоем. Кожа у него была бледная и влажная, а глаза серые и водянистые. Я быстро взглянул на Длинные-Ляжки, та кивнула. Толстяк мне не понравился — в нем было нечто неуловимо отталкивающее. Леденящий запах запретных миров, как говорят в дешевых драмах. Но Длинные-Ляжки еще ни разу не ошибалась, указывая на крупную добычу. Она ее за версту чует. Чертовски жаль, что у нашей мэтрессы совершенно нет способности к азартным играм. Полагаю, предки ее предков владели придорожной лавочкой в Дельфах.

Эмбой, безнадежно скверный актер, начал свою роль:

— Я знаю, что дело верняк, да только денег у меня нет.

Я цыкнул на него, чтобы он заткнулся.

— Мы запустили прибор в прошлые выходные. Четкие картинки и все такое… — долдонил Эмбой.

— Слушай, деньги мы достанем. И хватит об этом трепаться, — вставил свою реплику я.

— Я мог заработать состояние, — не унимался Эмбой. — Ставки были шесть к одному.

— Заткнись. Ты слишком много выпил и можешь все погубить. А если и заработаешь состояние, то все равно пропьешь. Я отведу тебя домой.