Первой мыслью было наорать на нее, чтобы она вышла отсюда к чертовой матери. Он не хотел, чтобы Бэлла видела это безобразие, и не только потому, что это влекло за собой очередную ложь. Происходящее с ним сейчас было глубоко личным.

Вместо этого он спокойно вытащил шприц, надел на иглу наконечник, и выбросил ее в мусорное ведро. Под шум воды он стянул рукав вниз, затем надел пиджак и соболиную шубу.

Выключил воду.

– Я диабетик, – сказал он. Черт, а Элене он сказал, что у него Паркинсон. Проклятье.

Ну, хотя вряд ли эти двое в ближайшее время пересекутся.

Бэлла прикрыла рот рукой.

– И как давно? Ты в порядке?

– Я в норме, – он заставил себя улыбнуться. – А у тебя все хорошо?

– Подожди, как давно у тебя это?

– Я колюсь уже около двух лет. – По крайней мере, это не было ложью. – И я регулярно бываю у Хэйверса. – Пабабабам! Еще одна правда. – Все под контролем.

Бэлла посмотрела на его руку.

– Поэтому ты все время мерзнешь?

– Плохая циркуляция. Вот почему я хожу с тростью. Проблемы с равновесием.

– Я думала… ты говорил, что это из-за травмы?

– Диабет влияет на мою способность исцеляться.

– А, верно, – Бэлла печально кивнула. – Жаль, что я не знала.

Когда она посмотрела на него своими большими голубыми глазами, Рив возненавидел себя за ложь, но в тот момент мог думать лишь об умиротворенном лице матери.

Он обнял сестру и вывел ее из ванной.

– Ничего серьезного. Я справляюсь.

В спальне воздух был прохладнее, но Рив понял это только потому, что Бэлла сжалась и обняла себя руками.

– Когда мы должны провести церемонию? – спросила она.

– Я позвоню в клинику и попрошу Хэйверса придти сюда с наступлением ночи, и завернуть ее тело. Затем нам нужно определиться, где мы ее похороним.

– Во владении Братства. Я хочу, чтобы ее похоронили там.

– Если Роф позволит мне и доджену присутствовать, то я согласен.

– Конечно. Зи сейчас говорит с Королем по телефону.

– Не думаю, что в городе остался кто-то из Глимеры, кто захотел бы придти попрощаться с ней.

– Я принесу с первого этажа ее адресную книгу и составлю некролог.

Такая сухая, практичная беседа, демонстрирующая, что смерть действительно была частью жизни.

Бэлла тихо всхлипнула, и Рив притянул ее к своей груди.

– Иди ко мне, сестра моя.

Они так и стояли вместе, Бэлла положила голову ему на грудь, а он думал о том, сколько раз пытался спасти ее от этого мира. Жизнь, однако же, диктовала свои условия.

Боже, когда она была маленькая, еще до ее перехода, Рив был абсолютно уверен, что сможет защитить ее и позаботиться о ней. Когда она была голодна, он делал так, чтобы у нее была еда. Когда ей нужна была одежда, он ее покупал. Когда она не могла заснуть, он оставался с ней, пока ее глаза не закрывались. Теперь же, когда Бэлла выросла, Рив чувствовал, что мог дать ей лишь успокоение. Хотя, наверное, так и должно быть. Ребенку нужна просто хорошая колыбельная, чтобы избавиться от волнений и почувствовать себя в безопасности.

Держа ее в объятьях, он жалел, что нельзя также быстро решить проблемы, став взрослым.

– Я буду так скучать по ней, – сказал Бэлла. – Мы были разные, но я всегда любила ее.

– Ты была для нее большой радостью. Всегда.

Бэлла подняла на него взгляд.

– И ты тоже.

Он заправил ей за ухо выбившуюся прядь.

– Ты и твоя семья останетесь здесь?

Бэлла кивнула.

– Где бы ты хотел, чтобы мы остановились?

– Спроси у доджена матери.

– Так и сделаю. – Бэлла сжала его руку, хотя он не почувствовал прикосновения, и покинула комнату.

Оставшись один, он подошел к кровати и достал сотовый телефон. Элена так и не написала ему этой ночью, и пока он искал номер клиники в адресной книге, то старался не волноваться. Может быть, она осталась на дневную смену. Боже, он надеялся, что так и было.

Вероятность того, что произошло нечто плохое, была мала. Ничтожно мала.

Но вот он уже набирал номер.

– Здравствуйте, больница, – ответил голос на Древнем Языке.

– Это Ривендж, сын Ремпуна. Моя мать только что отошла в Забвение, и мне нужно, чтобы о ее теле позаботились, как это необходимо.

Женщина на другом конце ахнула. Медсестры не любят его, но все как один обожают его мать. Все ее любят…

Любили, подумал он.

Он провел рукой по своему ирокезу.

– Может ли Хэйверс приехать к нам домой с наступлением темноты?

– Да, конечно, и я хотела бы сказать от имени всех нас, что мы глубоко скорбим о том, что ваша мать умерла, и желаем ей спокойного перехода в Забвение.

– Спасибо.

– Подождите минутку. – Вернувшись, женщина сказала: – Врач придет сразу после захода солнца. С вашего разрешения, с ним будет помощник…