И точно. Путь Прохора девятнадцатого века если и не повторяет путь какого-нибудь конкретного миллиардера в деталях, то в принципе к подобному весьма близок. Сначала "кооператив", выпускающий всякую дрянь, с виду похожую на настоящий товар: Прохор был оружейным ремесленником и мастерил "кольты" и другое модное оружие: "Пистолеты… носили изящно вытравленное клеймо: "Patent", смысл какового клейма оставался непроницаемою тайною как для Прохора, так и для травщика; но оба они знали, что когда работа украшена этим словом, то дают дороже".

Затем Прохор становится посредником между производителями и торговцами, дальше… Нет, пересказывать не стану, кому интересно – прочитает. И без пересказа понятно, что к маленькому человеку спиной лучше не поворачиваться. Прыгнет на спину, вцепится зубами в шею и начнет грызть. А зубы у маленького человека – о-го-го, особенно поначалу. Знатные зубы. Ими он и прогрызает путь сквозь своего же брата, такого же маленького человека, но нравом посмирнее. Растеряеву улицу Глеб Успенский увидел в городе Т., за буквой легко угадывалась Тула. Спустя сто лет после выхода книги я жил сначала в самой Туле, потом в районном центре. Каждое утро радио будило меня бодрой, даже залихватской песней:

Насчет оборонной – не знаю. Впечатление было, что Тулу всё-таки взяли приступом, потом разграбили и заставили платить неподъёмную дань. За едой население ездило электричками в Москву, туда ж отправлялись за всякой мелочью вроде мыла или тёплых носков, а производство кипело, не останавливаясь ни на миг, по ночам слышалась стрельба, но не бандитская, просто на оружейных заводах испытывали образцы оборонной промышленности.

Век прошёл после публикации книги, а казалось, что любую улицу можно по-прежнему называть Растеряевой: "Бедное и "обглоданное", по местному выражению, население всякого закоулка, состоящее из мелких чиновников, мещанок, торгующих мятой и мятной водой, мещан, пропивающих всё, что выторговывают их жёны, гарнизонных солдат и проч., такое бедствующее население в городе Т. пополняется не менее обглоданным классом разного мастерового народа".

Однако народ, мастеровой и всякий, держался бодро, веря, что ещё чуть-чуть, и добрый царь даст, наконец, облегчение. А покамест нужно держаться, по возможности без жертв.

Но без жертв не удавалось: слишком много пили. Водку, самогон, портвейн местных плантаций, а порой любое жидкое вещество. Водка дорожала постоянно, и постоянно же после каждого скачка цен в больницу поступали граждане с диагнозом "отравление неизвестным ядом". Порой казалось, что для того цены и растут – чтобы побольше травились дрянью. Что ж, пьянство повальное, пьянство и в радости, и в горе, и просто так – характерная особенность растеряевцев.

(продолжение будет)

Автор: Сергей Голубицкий

Опубликовано 26 марта 2012 года

Повидло у меня сегодня слегка не первой свежести, но не беда: сладкий продукт не тухнет :) Тем более, что хочу предложить читателям довольно непривычный аспект хорошо знакомой проблемы.

Беру совсем свежий пример совсем древнего недоразумения: буквально на днях в НДС была опубликована статья ректора крупного и влиятельного московского ВУЗа , члена клуба ректоров Европы, автора множества научных публикаций, кавалера разных орденов и проч. Пост получился сухой и, чего греха таить, скучноватый. Любой знакомый с научной стилистикой и куртуазией научного общения знает, что это скорее норма, чем исключение. Ну да не суть важно.

Читаю комментарии под публикацией: первой же строкой идет: «Статья обо всем и ни о чем» (не тратьте времени на поиски - уже удалили). И подпись: менеджер чего-то там где-то там на бескрайних просторах нашей Родины.

То есть пришел человек юных лет и высказал мнение: высказал честно, не скрываясь за анонимностью (правда, и формат социальной сети не позволяет). Он так считает. Ну а что такого?! Он считает, что статья ректора ни о чем.

Комментарий, как я уже сказал, удалили, а менеджеру в послании в личку вежливо, но строго объяснили, что он не прав. К чести менеджера отмечу, что он все понял с первого раза и в бутылку не полез. Думаю, в этот день его жизненный опыт пополнился важнейшей зарубкой на память, которая, может так статься, когда-нибудь если уж не спасет, но принесет серьезные дивиденды.

В чем же суть вопроса? В том, что в Рунете (и Интернете в целом) напрочь отсутствует один важнейший элемент реальной жизни, в результате чего риаллайф переполняется неадекватными существами. Сколько бы человек не проводил за компьютером, рано или поздно ему приходится выходить на улицу и вступать в живое общение. И вот тут-то сразу сказывается помянутый выше дефицит виртуального пространства.

О каком дефиците идет речь? В современной риторике и семиотике утвердилось представление о дискурсе как о некой многоуровневой коммуникации. Насколько многоуровневой, что даже такое простое понятие как «смысл» невозможно свести к одному-двум-трем элементарным определениям. Существует так называемая нулевая степень дискурса, существует норма дискурса, существуют метафорические формы дискурса, феномен рассказчика, очуждение (которое Verfremdung, а не Entfremdung) дискурса и множество других тонкостей, о которых, разумеется, знать не обязательно.