— Ты чего такая скучная, Катька? Зубы, что ли, болят? — осведомился Кравченко, когда они с Мещерским провожали ее в аэропорт. — Через две недели и я буду дома. Ну что такое, так тяжело со мной расставаться?
— Пить тут не смейте, как поросята, — сумрачно ответила Катя. — И, Сереженька, я тебя очень прошу, я тебя просто умоляю, сегодня же купи в спортивном магазине спасательный круг!
— Да я плаваю, как чемпион, — пыжился Кравченко. — Эх, жаль, уезжаешь, жена, а то б я, чтобы рассеять все твои сомнения с Дубовым Пашкой пари бы заключил на заплыв до Дагомыса и обратно. На ящик пива.
— Сереженька, послушай, да не верти ты головой! Я к тебе обращаюсь. — Катя тормошила Мещерского, игнорируя похвальбу мужа. — Сереженька, я на тебя надеюсь, пожалуйста, следи за…
Но друг детства был уже под хорошим градусом и на все Катины просьбы только доверчиво улыбался, кивая головой, как китайский болванчик.
Самолет с Катей взлетел в Адлере и приземлился в Москве. Связь с мужем на время была утеряна. А Москва встретила Катю неласково — едким смогом и гарью лесных пожаров. К тому же в самый первый вечер Катя услышала по телевизору сообщение о том, что в районе Лазаревского из моря на берег вышел смерч и все побережье затоплено. Она в панике полночи звонила Кравченко на мобильный. И не могла дозвониться.
Затем муж все-таки вышел на связь, и по его бравому хриплому голосу и особенно по изумленной фразе: «Какой такой еще смерч, г-где, у нас? М-мы с С-серегой н-ничего т-такого н-не видели, с-скажи ей, С-сергей!» Катя поняла, что с возвращением в Москву явно поторопилась. Но от нее уже ничего не зависело. Катя справедливо рассудила, что если они в своей холостяцкой нирване не заметили там даже смерча, то… то об остальном можно и не беспокоиться. Пьяницам, как известно, море по колено.
Прилетела она из Сочи в субботу. Все воскресенье разбирала вещи и сражалась с пылью в квартире. В понедельник же вышла, скрепя сердце, на работу.
Родной Никитский переулок, где располагался главк, был с самого утра окутан густым туманом, и Катя едва ли не ощупью нашла дорогу к подъезду. Часовой на КПП едва сдерживался от соблазна немедленно воспользоваться противогазом. И не делал это только потому, что не хотел пугать начальство. В кабинете пресс-центра нельзя было даже открыть окно, а старенький кондиционер своими потугами делал атмосферу совершенно невыносимой.
От всего этого Катя сразу же остро затосковала. Ее точили мысли о том, Что нельзя быть такой растяпой, надо было сразу добиться всего отпуска, целиком, а не разрывать его так бездарно и глупо в разгар лета, оставляя любимого мужа за тридевять земель в компании приятелей-алкоголиков и каких-то полузнакомых развязных девиц, да еще у моря, из которого выходят лютые смерчи.
— Ну что загрустила? — тоном Кравченко осведомился Катин начальник. — Всегда после отпуска тяжко втягиваться. А тут с этим дымом голова пухнет. И газеты прямо осатанели — рвут на части. Сотрудников в отпуска распустили, а полосу-то кто будет криминалом заполнять? Тут не до сенсаций уже, все берут. Как кражу карманную раскрыли, даже и это сгодится. Так что, Катерина, не мудрствуй, пиши, о чем хочешь.
Катя погрустила еще минуты три, вспоминая ВСЕ, ВСЕ, ВСЕ, а затем решила, что да, действительно пора за работу, и начала прикидывать, кому можно позвонить насчет темы для криминального репортажа.
Еще до отпуска она хотела сделать очерк о работе экспертов-криминалистов. Конкретно о подполковнике Валентине Заварзиной. Заварзина была опытнейшим экспертом областного главка и вот уже более десяти лет возглавляла химико-криминалистическую лабораторию. Специализирювалась она в основном на экспертизах наркотических веществ, однако проводила и другие токсикологические исследования.
Катя любила бывать в экспертном управлении. Эксперты в милиции народ особенный. К Заварзиной, например, когда ни приедешь, всегда наберешь гору материалов, начиная с леденящих кровь подробностей об убийстве наркобарона из Томилинского цыганского табора до нескончаемой саги о нашествии на Подмосковье галлюциногенных грибов.
Катя позвонила в экспертное управление, получила от Заварзиной добро и, не откладывая дела в долгий ящик, полетела как на крыльях на Варшавское шоссе, где обитали эксперты. Заварзина была у себя в кабинете одна — разговаривала с кем-то по телефону. Катю приветствовала дружелюбным кивком и показала большой палец — отлично, мол, загорела.
— Нет, экспертизу не я делала, а Лямин, — говорила она в трубку, — он в субботу ездил в морг, изымал образцы… Но там ведь нет никаких признаков наркоинтоксикации…
Катя, чтобы не мешать Заварзиной, отошла к окну.
— Но, Никита Михайлович, я не понимаю, что вы хотите обнаружить у этого Студнева, — ворчала в трубку Заварзина, — Лямин провел все необходимые тесты… — Она слушала, нахмурившись.
Катя навострила уши — Заварзина разговаривала с Колосовым. Начальника отдела убийств на своем горизонте Катя не видела с начала лета.
— Ну хорошо, если вы так категорически настаиваете, мы проведем повторно… Да, конечно, комплексную… Хорошо, хорошо, я сама лично займусь… Хорошо, сегодня же, образцы все у нас… Обязательно позвоню насчет результата.