В повести «Война 19… года», опубликованной после смерти автора, в 1930 году, Джулио Дуэ представлял вниманию публики видение грядущей европейской войны, которая, как считали многие, была неизбежна. Итальянский генерал исходил из обоснованного допущения, что поверженная Германия попытается взять реванш и тайно, в обход жестких условий Версальского договора, создаст мощную авиационную армию, насчитывающую 1500 тяжелых бомбардировщиков с общей грузоподъемностью в 3100 т бомб. С ее помощью немецкий Генеральный штаб планирует поставить соседние державы на колени. В ответ Франция и Бельгия (другие европейские государства, по мнению Дуэ, не захотят участвовать в конфликте) построят воздушный флот в составе 5316 и 660 самолетов соответственно. В начале войны франко-бельгийские бомбардировочные армады сразу же попытаются перехватить стратегическую инициативу, нанеся удар по рейнским мостам и крупнейшим промышленным центрам Германии. В ответ немецкая воздушная армия постарается прорваться к городам врага, но встретит ожесточенное сопротивление со стороны истребителей противовоздушной обороны и потеряет почти половину летного состава. В то же время и противник понесет серьезные потери – его противовоздушная оборона будет повержена, что позволит уцелевшим немецким бомбардировщикам начать воздушный террор и победить в войне.
Доктрина Джулио Дуэ была, конечно, известна армейским аналитикам, однако в период между мировыми войнами ее мало кто воспринимал всерьез. Скажем, американский генерал Уильям «Билли» Митчелл, который был ярым сторонником идеи массированной воздушной войны, не сумел в то время донести ее до непосредственного начальства. Можно даже сказать, что западные военные круги самостоятельно переоткрыли концепцию Дуэ, когда в том возникла острая необходимость.
Другое дело – Советский Союз, население которого ответственно готовилось к «мировому пожару», обязанному завершиться мировой революцией. Идеи Дуэ пришлись советским аналитикам по вкусу, ведь итальянский генерал вроде бы давал ответ на вопрос, как можно быстро и с ограниченным кровопролитием добиться подавляющего стратегического превосходства, заставив капиталистические государства рухнуть. Тексты итальянского генерала тщательно переводились, издавались и обсуждались. Какие-то тезисы с ходу были отвергнуты, какие-то, наоборот, получили развитие.
Большую популярность доктрина Дуэ обрела у авторов военной фантастики, активно работавших во второй половине 1930-х годов. Все они описывали грядущую мировую войну как скоротечный конфликт с разгромом врагов СССР на вражеской же территории. То есть подразумевалось, что сначала враги нападут на государство рабочих и крестьян, явным образом проявив агрессию, а уж затем с полным на то правом рабочие и крестьяне ударно ответят и погонят супостата как минимум до Ла-Манша. Причем особо подчеркивалось, что война будет малокровной, хотя и с широким применением современных вооружений, включая отравляющие вещества.
Хорошей иллюстрацией к ожиданиям военных фантастов может служить небольшой роман Николая Шпанова «Первый удар» (1939). Хотя Шпанов писал не только об авиации, в ней он разбирался лучше многих коллег, поскольку в 1916 году закончил Высшую воздухоплавательную офицерскую школу в Санкт-Петербурге, а затем много лет работал в редакциях журналов «Самолет» и «Техника воздушного флота», готовил справочники и учебники для летных училищ. В «Первом ударе», как и в фантастической повести Джулио Дуэ, основное внимание уделено действиям противостоящих воздушных армий. Третий рейх при военной поддержке фашистской Италии и молчаливом одобрении Великобритании готовится отобрать у Франции ее колонии и часть спорных территорий. Советский Союз открыто заявляет о намерении при необходимости защитить Францию. Однако французская буржуазия охвачена капитулянтскими настроениями, и как результат фашистские орды вторгаются в СССР. Немецкие бомбардировщики хотят нанести сокрушительный первый удар, однако советские истребители быстро расправляются с ними, захватывая господство в воздухе, после чего война смещается в воздушное пространство врага: сначала повержена Польша, которая выступает союзником Третьего рейха, затем под ударом оказываются и города агрессора – гитлеровской Германии.
Персонаж романа, советский летчик-рекордсмен Гроза, формулирует советскую стратегическую доктрину того времени:
Мы знаем: в тот же миг, когда фашисты посмеют нас тронуть, Красная армия перейдет границы вражеской страны. Наша война будет самой справедливой из всех войн, какие знает человечество. Большевики – не пацифисты. Мы – активные оборонцы. Наша оборона – наступление. Красная армия ни единого часа не останется на рубежах, она не станет топтаться на месте, а стальной лавиной ринется на территорию поджигателей войны. С того момента, как враг попытается нарушить наши границы, для нас перестанут существовать границы его страны. И первыми среди первых будут советские летчики!
Одним из ключевых моментов романа Николая Шпанова стала вымышленная дискуссия между пилотами истребительной и бомбардировочной авиации, которую автор подытоживает соображением, что будущее принадлежит именно бомбардировщикам дальнего действия – они когда-нибудь обгонят по летно-техническим характеристикам истребители и сделаются основным средством ведения войны. Ни один из прогнозов Шпанова, включая веру в светлое будущее бомбардировщиков, не сбылся, однако в конце 1930-х годов его соотечественники воспринимали такие футурологические построения как нечто само собой разумеющееся. И мало кого смущало то обстоятельство, что под массированными ударами с воздуха окажутся не только фашисты, но и те же пролетарии, ради абстрактной помощи которым Советский Союз готовился вступить в новую войну.
Концепция Джулио Дуэ, подхваченная планировщиками Красной армии и писателями-фантастами, вылилась в создание бомбардировочных армад: к концу 1930-х годов были построены восемьсот тяжелых бомбардировщиков «ТБ-3» («АНТ-6») и полторы тысячи бомбардировщиков дальнего действия «ДБ-3». Они, конечно, не смогли переломить ход реальной войны таким образом, как описано в «Первом ударе», однако в полной мере воплотили в жизнь идею воздушного террора как значимого фактора в противостоянии: с 7 августа по 5 сентября 1941 года бомбардировщики «ДБ-3» ВВС Балтийского флота совершили налеты на Берлин, разрушив пропагандистский миф о защищенности германской столицы. Военная результативность этих налетов была низка, зато моральное воздействие превзошло все ожидания: советский гражданин, слушая новости о бомбардировках Берлина, еще больше укрепился в вере о неизбежности скорой победы над врагом, а немцы в своем глубоком тылу впервые почувствовали смертельный холодок надвигающегося ужаса, в который через пару лет погрузится вся Германия.
Так или иначе, но единственная держава, в которой доктрина Джулио Дуэ была принята как часть стратегии в грядущей войне, не сумела в достаточной мере реализовать планы разгрома врага за счет дальней бомбардировочной авиации.
Господство в воздухе
Общим местом для большинства историков, пишущих о Второй мировой войне, стало утверждение, что Гитлер и военное командование Третьего рейха отказались от использования авиации для достижения стратегических целей в пользу непосредственной поддержки армии на поле боя в духе блицкрига. Вот некоторые из таких заявлений: «Германия не имела возможности осуществлять стратегические бомбардировки»; «люфтваффе решали только тактические задачи»; «недооценив значение стратегических бомбардировок, немцы проиграли воздушную битву над Англией».