– Остин! Что… Что ты здесь делаешь? – не дожидаясь ответа, я подбежала к нему и обняла, прижавшись к нему сильно-сильно.
– Э-э-э… Нам с Лиз надо кое-что забрать из костюмерной, - поспешно сказала Надин и потащила Лиз к выходу, давая нам с Остином возможность остаться наедине.
В пятницу вечером я оставила ему сообщение на автоответчике, а в субботу снова позвонила, чтобы поговорить о произошедшем, но он не захотел обсуждать это по телефону. Всю следующую неделю я была по уши в делах, так что не видела его уже, кажется, целую вечность.
После трехминутного обмена общими новостями о семьях («Все хорошо»), лакроссе («Потихоньку тренируемся») и съемках («Все нормально») повисло неловкое молчание. Мне вот-вот нужно будет идти на площадку, и серьезного разговора снова не получится.
– Откуда это? – Остин прикоснулся к моей щеке.
– Не переживай, - рассмеялась я, - это гримеры творят чудеса, - сейчас я, по задумке сценаристов, была раскрасневшейся от продолжительного бега и ветра, бьющего в лицо, а на щеке у меня было несколько глубоких царапин.
ГОЛЛИВУДСКИЙ СЕКРЕТ № 10: гримеры, работающие на съемках, умеют делать все. Пулевые раны, ссадины, морщины, лишние 30 лет – все это делается не за пять минут, разумеется, но выглядит подчас реалистичнее, чем в жизни. Палитра теней, румяна, карандаш – и вуаля, я уже не Кейтлин Бёрк, а бунтарка Карли, сбежавшая из школы и скрывающаяся от преследователей. Наверное, не будь я актрисой, стала бы гримером. Они настоящие волшебники, и мне всегда нравилось сидеть возле Пола или Шелли, наших визажистов, и наблюдать за их работой.
– Надо будет обратиться к вам перед Хэллоуином, - Остин улыбнулся, и мое сердце растаяло.
– Это значит, что мы точно не расстаемся до Хэллоуина? – подначила его я, втайне боясь ответа.
Остин плюхнулся на диванчик, стоявший рядом с дверью и похлопал по нему, приглашая меня сесть рядом.
– Мы точно не расстаемся до тех пор, пока очередной актер не нарисуется у меня дома, чтобы утащить тебя на очередную премьеру, - пошутил он. – Я как-то не привык ссориться со своей девушкой, а потом попадать в статьи в журналах.
Я протяжно вздохнула. Раз уж эта история разлетелась по всем журналам и газетам, пора бы и мне кое-что прояснить. В чем смысл скрывать, как сильно задели меня Дрю со Скай, если я рискую потерять Остина?
– Глава рекламного отдела, Кэрол Ингрэм, хочет, чтобы мы с Дрю участвовали в рекламных кампаниях вместе. Но в последнюю минуту она кое-что переиграла, и в итоге Дрю приехал за мной к твоему дому, а я и понятия не имела, что он собирается это сделать. К тому же, мы с ним… Ну, не самые добрые друзья, поэтому я не хотела грузить тебя своими проблемами насчет того, что я работаю с неприятным мне человеком.
– Это я могу понять, - кивнул Остин, - но почему ты не стала говорить об этой Кэрол? В этом же нет ничего такого.
– В нашем мире половина людей чокнутые, - пожала я плечами, - глупо жаловаться на каждого. Ладить с ними – часть моей работы и работы любого артиста вообще. Хотя ни я, ни Лейни, ни мама не можем ее терпеть.
– Но вы все равно миритесь с тем, что она делает, - заметил Остин.
– У меня нет выбора, - смутилась я. – Часть моей работы – рекламная кампания перед каждым проектом.
Остин пожал плечами.
– Ты же актриса, твоя задача – играть роль, а не раздавать рекламные листовки.
– В каком это смысле? – подскочила я от неожиданности.
– Если тебе не хочется ходить куда-то с Дрю, ты и не обязана это делать, - тихо сказал Остин, опустив взгляд. – Когда тренер сказал, что я не могу пропустить тренировку из-за юбилея дедушки, я все равно ее пропустил. Мне было все равно, посадит он меня на скамейку запасных на следующей игре или нет. В итоге он все же не запретил мне играть. Так что смысл в том, что нашу жизнь нельзя контролировать, если мы сами того не хотим.
– Ты просто не понимаешь, - возразила я. Мне на плечи будто бы разом рухнул весь вес событий, произошедших за последние две недели. Хатч, Скай, Дрю – с ними все понятно, но Остин!.. – Это не лакросс, - воскликнула я, наконец. – Это Голливуд, здесь непросто. У меня часто не бывает выбора, я должна делать то, что скажут! – я готова была расплакаться от такой несправедливости.
Остин поднялся с диванчика.
– Хочешь сказать, то, что делаю я, не так важно, как то, чем занимаешься ты? – уточнил он, не повышая голос.