С Небом Наперегонки - Пересичанский Юрий Михайлович

заоблачных далей, --

Белеет зимы эшафот там, -- по этим ступеням

И я восходил с онемевшим от ужаса летом,

И млел, и немел вместе с летом

В холодном поту предрассветных туманов,

Читая в каленом,

с падением лезвия схожем,

блистании зорь

Всевластной зимы приговор:

Как жалко оно, напряженье последнее сил --

Увядшие мышцы последней теплыни

В звенящих цепях кандалов предрассветных морозов.

Какая везде безнадежность...

Вот разве что клен

краснолистым бушующим факелом

Пытался поднять возмущенье,

Восстанье в покорно поникшей под гнетом прихода зимы

Юдоли безмолвья лесов и полей -- но ведь зря:

Покорно роняли деревья и травы наряд свой последний

В баскакские жадные длани холодного ветра,

Я тоже покорно с последней надеждой любви расставался.

Блужданья...

И все ж неожиданным был он, приход холодов.

Набросился яростно, с остервененьем октябрь

Расправу с остатками лета вершить,

Прогорклыми дымом гнилыми зубами

дождливых и слякотных дней

Вгрызаясь в бессильную осени плоть, как

В незрелость хрустяще-зеленую кислого яблока --

Оскомина так ностальгией, печалью такой резанула,

Пространства пронзив обнаженность,

Что уж невозможно не видеть,

С какой безысходной тоскою

В, открытом навстречу обидам вселенной,

Небес стекленеющем оке

Блестит быстротечного солнца слезинка хрустальная;

Уже невозможно не слышать,

Как в черных сплетениях леса, как будто

В груди, пораженной чахоткой,

В зияньях пробелов, полынно-прогорклых и жгучих,

Надсадного ветра болезненным кашлем

Утробу осенних невзгод разрывает

отчаянья крик, что

Вот-вот из, прикрытых платком окровавленным тучи,

Бледнеющих уст горизонта прорваться готов

Раскатистым воплем последней зловещей грозы...

Блужданья...

Скорби!
– - Остротой журавлиного клина

Отточен сей скорби призывный полет --

С высот этой скорби так явственно видно,

как всякий,

К кому прикоснулись осенней распутицы губы,

Глаза опустив, умеряя свой шаг,

Как будто прислушаться хочет к чему-то:

Попробуй, прислушайся -- этот сплошной унисон раз-

вороченных бурей трущоб и

сиротских кликушеств, --

Попробуй! Прислушайся!..

Прислушался? Видишь?
– - Угодий

Распаханных чернь,

словно черное клавиш,

А глянец белесого облака,

словно бы белое клавиш

мелькание -- фортепиано:

Холодными пальцами бледных рассветов

Поникшая осень-вдова

безутешно из вихря

Кружащей опавшей

листвы исторгает

Мелодию вальса,

в которой мельканье:

Наивные радости детства из рук материнских,

И первый твой шаг, твое первое слово,

И гул перемен, что осколки, зовущего к парт прилежанью,

звонка поглощает,

О школьные годы, и невероятное чудо --

Веснущатый облик твоей синеглазой любви,

и бал выпускной,

И школьного вальса круженье

В преддверии жизненных драм.

О юность, -- зигзаг -- перечеркнутое бескорыстье --

Извивы любви в похотливых расчетов когтях --

Ведут поцелуям подсчет, как купюрам,

Слюнявые губы жиреющих выгод --

Не верилось в это

в кружении школьного вальса...

Смотри:

– раз-два-три-

– раз-два-три-

– раз-два-три-...

А что, если правда, что жизнь -- лишь

купюрное

лет мельтешенье

В тучнеющей плоти тугом кошельке?
– - Неужели?
– -

Но лет, как купюр, запасание впрок ведь нелепо

В преддверьи того пробужденья от хлопот мирских,

Где смерть уж сравняет нас всех перед тою Любовью,

Которой неведом накопленных выгод расчет.

Пускай тогда лучше скорбящая осень ввергает меня

Круженьем опавшей листвы в хоровод

Тех детских игрушек, которые я, карапуз несмышленый,

Друзьям раздавал, чтобы зависти блеск погасить