— Это все?

— На данный момент.

Я вышла из кабинета, как будто в трансе. Четыре месяца назад мне исполнилось пятнадцать. День рождения казался огромным шагом в сторону моего будущего, и я была взволнована. Глупая. Моя жизнь уже закончилась, не успев начаться. Все было решено за меня.

***

Я не могла перестать плакать. Джианна гладила меня по волосам, когда моя голова лежала у нее на коленях. Ей было тринадцать лет, она всего лишь на восемнадцать месяцев младше меня, но сегодня эти восемнадцать месяцев означали разницу между свободой и жизнью в безлюдной тюрьме. Я очень старалась не обижаться на нее за это. Происходящее - не ее вина.

— Ты можешь попытаться еще раз поговорить с отцом. Возможно, он передумает, — произнесла Джианна мягким голосом.

— Не передумает.

— Может быть, мама сможет его переубедить.

Как будто отец когда-либо позволял женщине принимать решение за него.

— Ничто из того, что может быть сказано или сделано, не изменит ситуацию, — сказала я несчастно. Я не видела мать с тех пор, как она отправила меня в кабинет отца. Вероятно, она не смогла встретиться со мной, зная, к чему приговорила.

— Но Ария...

Я подняла голову и вытерла слезы с лица. Джианна смотрела на меня идентичными моим собственным грустными глазами, такими же безоблачными и синими, как летнее небо. Но, тогда как мои волосы были светло-русыми, ее - рыжими. Отец иногда называл Джианну ведьмой, и отнюдь не в качестве комплимента.

— Он договорился с отцом Луки.

— Они встречались?

Я тоже задавалась этим вопросом. Почему он нашел время встретиться с главой нью-йоркской Семьи, но не выделил и минутки, чтобы рассказать мне о планах продать меня, как лучшую шлюху? Я отбросила разочарование и отчаяние, которые пытались вырваться из моего тела.

— Так сказал мне отец.

— Мы должны что-то сделать, — возразила Джианна.

— Нечего делать.

— Но ты даже не встречалась с парнем. Ты ведь не знаешь, как он выглядит! Он может быть некрасивым, толстым и старым.

Некрасивый, толстый и старый. Мне хотелось, чтобы это были единственные особенности Луки, о которых придется беспокоиться.

— Давай погуглим. В Интернете должны быть его фотографии.

Джианна вскочила и взяла мой ноутбук со стола, потом уселась рядом, прижавшись ко мне боком.

Мы нашли несколько фотографий и статей о Луке. У него были самые холодные серые глаза, которые я когда-либо видела. Я могла представить, как эти глаза смотрели на своих жертв за секунду до того, как он пускал им пулю в голову.

— Он выше всех, — с изумлением сказала Джианна.

Согласна, на всех фотографиях он был на несколько дюймов выше всех, кто стоял рядом; и парень был мускулистым. Вероятно, это объясняет, почему некоторые люди за глаза называли его Быком. Это прозвище использовали в статьях, а еще они назвали его наследником бизнесмена и владельца клуба Сальваторе Витиелло. Бизнесмен. Может быть, снаружи. Все знали, кто такой Сальваторе Витиелло, но, конечно, никто не был настолько глуп, чтобы писать об этом.

— Он с новой девушкой на каждой фотографии.

Я пристально посмотрела на безэмоциональное лицо моего будущего мужа. Газеты называли его самым желанным холостяком Нью-Йорка, наследником сотни миллионов долларов. Наследник империи, но правильнее было бы сказать - наследник смерти и крови.

Джианна вздохнула:

— Боже, девушки бросаются на него. Полагаю, он хорошо выглядит.

— Они могут забрать его себе, — сказала я сердито.

В нашем мире за красивой внешностью часто прятался монстр. Светские женщины видели его красоту и богатство. Они думали, что образ плохого парня - просто игра. Лебезили перед его хищной харизмой, потому что он излучал власть. Но было и то, о чем они не знали, - под его высокомерной улыбкой скрывались кровь и смерть.

Я резко встала:

— Мне нужно поговорить с Умберто.

Умберто было почти пятьдесят, и он был верным солдатом моего отца. А также нашим с Джианной телохранителем. Он знал все обо всех. Мать называла его сплетником. Но если кто-то и знал больше о Луке, так это Умберто.

***

— Его «короновали» в одиннадцать, — сказал Умберто, точа нож на болгарке, как делал каждый день. Запахи томатов и орегано заполнили кухню, но это не дало мне ощущение комфорта, как бывало раньше.

— В одиннадцать? — переспросила я, пытаясь говорить спокойно. Большинство людей не становятся в полной мере членами мафии, пока не достигнут шестнадцати лет. — Из-за его отца?

Умберто улыбнулся, обнажив золотые резцы, и замер:

— Ты думаешь, у него было преимущество, потому что он сын босса? В одиннадцать он впервые убил человека, вот почему было принято решение начать его посвящение раньше.

Джианна ахнула:

— Он - монстр.

Умберто пожал плечами.

— Скорее тот, кем ему суждено быть. Слабак не сможет править Нью-Йорком. — Он виновато улыбнулся. — Неженка.