Третьим учением стал марксизм. Его основатель – Карл Маркс (1818–1883), а отчасти также и соратник Маркса Фридрих Энгельс (1820–1895). Марксизм (как и ницшеанство) складывался на протяжении многих лет. Точкой отсчета, пожалуй, стоит назвать 1848 год, когда обоими «классиками марксизма» был опубликован «Манифест коммунистической партии». Но, пожалуй, «ядром» марксизма следует считать фундаментальный труд Карла Маркса «Капитал» (полное название: «Капитал. Критика политической экономии»), он придал марксизму наукообразность и солидность. Первый том «Капитала» увидел свет в 1867 году. «Капитал» (всего четыре тома, правда, второй и последующие тома не были дописаны Марксом 17 ) легли в основу марксистской политической экономии. Марксистская теория включала в себя также философию в виде диалектического и исторического материализма. В ее основу легли помимо упомянутых выше также работы Фридриха Энгельса «Анти-Дюринг» (1878) и «Диалектика природы» (1873–1883). Теоретическое обоснование коммунизма как высшей общественно-экономической формации было дано в работе К. Маркса «Критика Готской программы» (1875).

Таковы краткие справки по трем названным Николаем Сербским теориям. Бросается в глаза, что все они родились на свет не просто в одном веке (девятнадцатом), а в пределах отрезка времени, не превышающего четырех десятков лет (от конца 1840-х до конца 1880-х годов). Даже трудно сказать, что чему предшествовало. Это было три почти одновременных незримых и бесшумных выстрела, сделанных по европейской цивилизации. Тогда никто особенно не придал значения этим теориям, их первоначальное обсуждение велось в достаточно узких кружках интеллектуалов, которые приняли теории с восторгом. Но эти теории можно также уподобить яду с пролонгированным действием. Смертельный эффект теорий сказался в полной мере через несколько десятков лет. Они, как пишет святитель, дали в ХХ веке свои ядовитые плоды в виде войн, революций и кризисов: «В наши дни мы ясно наблюдаем, что сердце народа было право, а разум интеллектуалов оказался недальновидным судией. Ведь именно теперь выходят наружу горькие и судьбоносные плоды этих теорий, вследствие чего европейская цивилизация покрыта густым и тяжким мраком, а весь мир оказался на краю пропасти, варварства и гибели».

Все-таки из трех «научных» теорий, ставших фатальными для Европы, святитель особенно выделяет дарвинизм, который подготовил почву для восприятия ницшеанства и марксизма широкой общественностью: «Дарвин – духовный родитель философии Ницше и социологии Маркса. Он провозгласил новую биологическую науку, выраженную, главным образом, в трех тезисах: эволюция, борьба за существование и победа наиболее приспособленного. И в космосе, и во всей вселенной, как представлял себе Дарвин, а еще выразительнее – его последователи, наличествуют всевозможные силы и факторы, за исключением Бога, духа и морали. Именно на этом вымышленном отсутствии Бога, духа и морали в теории Дарвина Ницше основал свою антиэтическую этику, а Маркс – свою коммунистическую социологию. Поэтому отправная точка и первый параграф ницшеанства и марксизма – это отрицание Божия бытия». Отчасти правоту Николая Сербского подтверждает сам Маркс. Классик марксизма признавал, что дарвинизм с его идеями «борьбы видов», «естественного отбора» и «эволюции» вдохновил его на написание «Капитала». Маркс даже хотел посвятить первый том «Капитала» Чарльзу Дарвину.

Николай Сербский полагает, что именно дарвинизм – корень, из которого взяли свое начало ницшеанство и марксизм, а позднее и многие другие теории. Например, «фрейдизм», или «классический психоанализ». На развитие психоаналитической концепции Зигмунда Фрейда (1856–1939) влияние оказало множество различных авторитетов, но в первую очередь исследователи отмечают воздействие эволюционной теории Чарльза Дарвина и его последователя Эрнста Геккеля (1834–1919).

Николай Сербский обращает внимание на то, что, хотя марксизм и ницшеанство имели общие точки соприкосновения в виде материализма и атеизма, обе указанные теории были трудносовместимыми и даже враждующими: «Ничто для Ницше не могло быть омерзительнее, чем коммунизм еврея Маркса, равно как и для Маркса ничто не могло выглядеть глупее и смешнее, чем одинокий и изолированный сверхчеловек Ницше». Но при всем этом у них, как полагал святитель, был один родитель – дарвинизм: «Но сколько бы ни слыли они антиподами друг другу, по сути дела они близнецы, отпрыски одного и того же родителя – Дарвина и, соответственно, дарвинизма… Итак, хотя они и противоположны и даже враждебны друг другу, однако оба произошли из одной и той же мрачной дарвинистской утробы и оба согласны между собой в отрицании Бога, духа и морали, а в части морали – особенно в отвержении любви и милосердия. Любовь и милосердие для них столь же невыносимые слова, как и Бог, и дух, и мораль вообще. Отрицанием, ненавистью и местью вскипают и пенятся как теория сверхчеловека, так и теория коммунизма». Что ж, в жизни людей такое случается: дети от одного родителя, и внешне похожи как на родителя, так и друг на друга, но между собой враждуют.

Могут возразить, что, мол, нельзя сравнивать теории ницшеанства и марксизма, с одной стороны, и теорию дарвинизма, с другой. Мол, первые две теории – социальные, они действительно оказали серьезное влияние на социальные процессы в Европе и во всем мире. Марксизм породил социалистическую революцию в России в октябре 1917 года, которая, в свою очередь, переросла в «диктатуру пролетариата» на одной шестой части земной суши, а затем пыталась перерасти в мировую революцию. Ницшеанство было взято на вооружение национал-социалистами Германии. Они объявили о создании Третьего Рейха и установлении нового мирового порядка, в котором власть будет принадлежать высшей расе арийцев. Мол, тут спорить не с чем, марксизм и ницшеанство – учения, которые трансформировались в опасные и даже преступные идеологии.

А вот дарвинизм, мол, – теория естественнонаучная, а не социальная. На нее-то зачем возлагать ответственность за войны, революции и кризисы? Да, к тому же Чарльз Дарвин не был явным богоборцем и атеистом в отличие от Маркса, Энгельса и Ницше. Более того, Дарвин что-то говорил о том, что он христианин (был даже прихожанином какой-то протестантской церкви) и что его теория не исключает «гипотезы» о существовании Бога и духа. Но все эти оправдания Дарвина – лишь для отвода глаз, а его признания в вере крайне невнятны и противоречивы. Теория его, по сути, отрицает Бога.

Как пишут биографы Дарвина, в 1851 году Чарльз был сокрушен смертью своей десятилетней дочери Анны. С тех пор его христианская вера ослабла, он перестал ходить в церковь. В 1879 году (то есть за три года до своей смерти) на поставленный перед ним вопрос он ответил, что никогда не был атеистом в смысле, что отрицал существование Бога, и в принципе «агностик было бы самым точным определением моего умственного состояния» 18 . Незадолго до смерти он пишет, однако, своему другу: «Сожалею, но должен тебя информировать, что не верю в Библию как в святое откровение, и поэтому и в Иисуса Христа как Сына Божьего» 19 . Согласно доктору Крофту, после смерти Дарвина его семья нарочно уничтожила многие его документы, чтобы скрыть его неприязнь к христианству 20 .