– Из Парижа что?
– Из Парижа… Вот! «Мирные переговоры с Францией ещё не прерваны».
Сидя за столом своего кабинета в Зимнем дворце Великий Князь Константин Павлович слушал доклад своего секретаря Нестора Сипягина, личности бесцветной и невыразительной. Сипягин стоял с бумагами в руках и читал монотонно:
– Молодой человек ищет место учителя, немка Гольм – ключницы. Саксонец Фишер предлагает разных сортов инструменты…
– Позабавнее ничего нет? – прервал чтение Константин.
– Есть. Гаэтано Пекчи зазывает публику в свой кабинет восковых фигур.
– Восковых? Достойно внимания?
– На узурпатора можно взглянуть. На графа Калиостро.
– Так. Дальше что?
– Вексельный курс. В Гамбурге за ассигнацию дают…
– О погоде что пишут?
– Продолжает дуть крепкий ветер с юга. Посему пасмурно и дождь.
Княгиня Голицына продолжала слушать своего секретаря.
«Гаэтано Пекчи, проживающий в доме Еропкина…» – с выражением зачитывал Сергеев.
За окном послышался шум приближающейся коляски.
– Тпру! – донёсся властный голос, и шум экипажа стих.
Голицына бросилась к окну.
– Всё! Ступай! – крикнула она секретарю, и тот удалился.
Из остановившейся коляски лихо выскочил молодой гвардейский офицер с букетом в руках и скрылся в подъезде дома.
Княгиня взглянула в висевшее рядом зеркало и поправила причёску.
Вошёл Панкратий:
– Поручик Краснов!
– Да, да! – взволнованно отозвалась Голицына. – Зови скорее!
Вошёл офицер с букетом роз и быстро направился к княгине.
– Егорушка! – воскликнула Наталья Петровна, обнимая вошедшего. – Заждалась уж! Здравствуй, мой ненаглядный!
Краснов молча вручил розы Голицыной. Она тут же позвонила.
Вошла горничная с кувшином, поставила его на стол и удалилась. Княгиня, с наслаждением вдохнув аромат лепестков, аккуратно окунула букет в воду.
– Пахнут как! Люблю розы! Больше всего на свете! После тебя, разумеется! – улыбнулась она Краснову. – Спасибо, Егорушка!
Наталья Петровна повернулась к офицеру, пригляделась.
– А что не сядешь-то? И молчишь? Случилось что? Говори!
– Случилось! – холодно произнёс Краснов.
– Рассказывай толком! В момент всё выправим! Уж какие только узлы не приходилось распутывать!
– Да, распутать бы. И побыстрее!
Голицына взяла офицера за руку.
– Сядь, расскажи!
Но Краснов садиться не стал.
– Рассказ короток. Стоя скажу.
– Говори!
– Женюсь!
– Что?
– Под венец иду, Наталья Петровна. Проститься приехал.
– Как, как?
– Приехал проститься.
– Как ты меня назвал?
– Наталья Петровна.
– Вот оно что? Молодуху, значит, себе сыскал! Надоела старая княгиня! Ещё бы, страсть уже не та, силы её покинули! За благословением приехал? А не хочешь ли, мил дружок, прочитать, что у меня на голице написано?
И княгиня наотмашь влепила Краснову три пощёчины:
– Вот тебе благословение! Вот тебе! Вот!
– Наташа! – только и успел молвить Краснов, закрыв лицо руками.
– Ага! Сразу вспомнил!.. А теперь забудь обо мне! – Голицына подошла к столику, выдвинула ящик, выгребла из него ворох бумаг и стала швырять их в огонь камина. – Все письма твои!.. Все записочки с лживой лестью!.. Что ещё?.. Цветочки! Откупные!.. В ваших жалких подачках, господин Краснов, Голицыны не нуждаются!
И, выхватив букет из кувшина, княгиня стремительно подошла к окну, распахнула его и швырнула розы на мостовую.
– Вот где их место! И сам туда же катись! Немедля! Чтобы духу твоего здесь не было! Вон из моего дома!
Краснов круто повернулся и быстро покинул гостиную, хлопнув за собою дверью. Голицына увидела в окно, как он пулей вылетел из парадного.
Краснов подошёл к коляске. Из неё выглянул сидевший там офицер.
– Как? Порядок?
– Полный!
– И алый отпечаток на лице на долгую память?
– Не без этого, – хмуро ответил Краснов, потирая горящую от пощёчин щёку. – За всё в этой жизни приходится платить.
Он поднял валявшийся на мостовой букет.
– Хочешь предпринять вторую попытку? На другую щёку алую розочку схлопотать?
– Фавор почивший помянуть хочу! – с улыбкой произнёс Краснов. – Возложением ритуальным.
– Оригинально! – отозвался его товарищ и захохотал.
Краснов встряхнул букет.
– Стой! – донеслось из коляски. – Дай-ка мне парочку!