— И какой ты предложишь?
— Если с моей помощью — то немецкий или французский, в других я, к сожалению, не сильна.
— И танцы, конечно же. Этого ярма не избежать…
На самом деле, в итоге нам вменили в обязанность ходить к нескольким преподавателям. Но по порядку.
На следующий день Агриппина пригласила нас в директорскую, где Маруся довольно складно изложила наш с ней предварительный план обучения, который в общем и целом встретил одобрение.
— Для вас остаётся обязательным посещение трёх предметов, — директриса благочинно сложила ручки домиком. — Факультативные танцевальные занятия. Музыкальные занятия по отведённому вам сейчас расписанию. И закон Божий. Мария Рокотова — вместе с классом, у вас пробелов нет, а Мария Мухина — в порядке индивидуальных бесед, в среду и пятницу, в часы, предназначенные для приготовления уроков, чтобы восполнить лакуны, вызванные потерей памяти.
Против этого спорить было сложно.
— Сейчас Агриппина Петровна проводит вас в библиотеку, где вы можете приступить к занятиям. Через две недели мы с вами таким же образом встретимся снова и посмотрим, каковы ваши успехи, и следует ли что-то менять.
После этого мы пошли в библиотеку. Маруся выкатила библиотекарше два списка — для себя и для меня, после чего мы засели в читальном зале за дальние столы и начали усердно трудиться. Маруся читала какой-то юридический том (мне хватило одним глазом случайно заглянуть, чтобы понять, что ни за что, никогда я в такое не полезу…), а я — «Евгения Онегина» за авторством господина Пушкина.
В библиотеке было тихо, малолюдно, и в целом мне нравилось. Жить, как говорится, можно. Тем более, что была у меня ещё одна задумка, в которую я не посвящала уже никого.
После прогулки мы снова пошли в тишину библиотеки. Маруся делала свои конспекты, я — свои, магические. Библиотекарша не очень хотела нам давать книги для самоподготовки в отделении, но после пары правильных слов согласилась, и мы, страшно довольные, потащили в нашу учебку свои стопки.
Потом вечерний чай — и уроки уже в классе, но посидеть нам удалось недолго. Танцы же! За четыре недели мне предстояло заучить два новых вальса — где требовалось не просто так ноги переставлять, а ходить согласно хитрым схемам да ещё и меняться кавалерами. Мать моя магия…
ПРО РИСОВАНИЕ
Итак, у нас с Марусей было несколько обязательных занятий, но основную часть времени мы всё-таки оставались предоставленными сами себе. В основном мы сидели вдвоём в учебке отделения, потому что библиотекарша, только услышав о перспективе рисования в её владениях, чуть в обморок не упала и сразу нас выперла.
Рисовала я, естественно, не просто так, а с намерением. Ближайшая распродажа рукоделий (которая, как я теперь понимаю, по новому установлению будет не просто так распродажей, а обязательно с благотворительным балом) должна была состояться двадцать восьмого октября, в день рождения императрицы, по случайности выпадающий в этом году на воскресенье. Я хотела закончить хотя бы парочку картин. Но не для продажи, а для размещения в спальнях воспитанниц. Это куда лучше, чем шоколадки и пончики им покупать. Технику выбрала максимально энергоёмкую, а сюжет сам пришёл — поездка в этнографический музей, лес, озеро — полное умиротворение, одним словом. Формат выбрала большой, так что за первую половину дня, естественно, не управилась.
После прогулки я снова рисовала. Мысли бродили в моей голове грустные, и я с трудом перенастроила себя, чтобы всё это не вылилось в мой пейзаж. Хочу, чтоб детям достался солнечный подарок. Тоски в жизни сирот и так предостаточно.
ВОПРОСЫ ЛЕВИТИРОВАНИЯ
Когда Маруся уходила на индивидуальные занятия по музицированию, я оставалась в учебке одна — этот вопрос не без некоторых моих усилий был упущен всеми надзирающими дамами — и некоторым образом пыталась решать вопросы левитации.
В качестве опорных предметов я пыталась использовать разное. Вот, к примеру, воздух. Если сформировать его в условную прямоугольную площадку толщиной с пару пальцев, то на нём, пожалуй, можно и стоять. Не так удобно без перил, как хотелось бы, но если ещё и перилами заморачиваться!..
Первая же попытка одновременно придала мне энтузиазма и немножко щёлкнула по носу моё самолюбие.
Дождавшись, пока Маруся уйдёт, я открыла двери в спальню — чтобы сразу услышать чужое присутствие — и приступила к упражнениям.
Для начала сосредоточилась и представила себе кусок воздуха как плотную устойчивую плиту. Встала на неё. А теперь плавно, мягко… Моя импровизированная платформа поёрзала вдоль рядов, потом поднялась повыше, на уровень колен — выходило более-менее прилично. Правда, при попытке перелететь рояль, по другую его сторону я брякнулась с несколько б о льшей стремительностью и жёсткостью, чем мне хотелось бы. Ну, что ж, всё нарабатывается практикой.
Я услышала голоса в спальне и поспешила развеять воздух, на котором стояла — не хватало ещё, чтоб кто-нибудь об него запнулся или ещё того хуже! Я прямо представила заголовки в газетах: «Сенсация!!! В императорской женской гимназии найден кусок твёрдого воздуха!!!» Уж лучше сразу подать объявление: «Я новая магичка в вашем городе, найдите, где я спряталась…» Мда.
И всё же, желательно было придумать что-нибудь поудобнее куска воздуха. Баграр вон «Буревестник» в воздух поднимал! Понятное дело, у корабля были дополнительные тяги, но ведь мне и не нужно такую бандуру в облака тащить — всего лишь свою скромную тушку. Какое-нибудь сиденьице бы. Сказки упорно предлагали образ ведьмы на летающей метле, но… Кто вот это придумал, вообще? Сами они пробовали такое? Сидеть на палке — ну, минуту. Ну, ладно, пять! Но потом эта палка начнёт врез а ться в мягкие места с такой страшной силой, что вы больше думать ни о чём не сможете. А состояние рассеянного внимания — это не есть хорошо. Да даже у бабы Яги транспортное средство удобнее! Всё же, ступа. Хотя, перспектива сидеть, воткнув ноги в узкое и высокое ведро, тоже представлялась мне сомнительной.