«Если», 2002 № 04 - Лукьяненко Сергей Васильевич, Трускиновская Далия Мейеровна, Кудрявцев Леонид Викторович, Харитонов Евгений Викторович, Байкалов Дмитрий Николаевич, Бейкер Кейдж, Овчинников Олег Вячеславович, Олдисс Брайан Уилсон, ван Пелт Джеймс, Вяткин Андрей, Прашкевич Геннадий Мартович, Хотиненко Владимир Иванович, Резник Майк, Бернс Стивен, Диньак Жан-Клод

— Челленджер в него наверняка попал, — сказал я. — Но, боюсь, шкура у этого существа слишком толста для наших пуль.

Мой молодой коллега уже бежал обратно, размахивая ружьем. Услышав мои слова, он покачал головой:

— Вы правы, профессор, для такого зверя это лишь ласковый шлепок. Он еще вернется.

— С какой стати ему возвращаться? — мрачно усомнился Дойл. — Если бы мы знали, что выманило его сегодня ночью из логова, то смогли бы устроить ему ловушку, но…

— Кажется, я знаю, — негромко проговорила Ирен. — Он прилетел послушать Орхидею.

Клемент уставился на сестру с таким изумлением, что при иных обстоятельствах мы бы непременно расхохотались. Однако Челленджер вновь удивил нас:

— Склоняюсь перед вашим превосходным слухом, миледи. Я не поклялся бы, что в крике этого адского филина прозвучало верхнее «до», но раз это сказали вы, то я готов поверить.

Дойл кивнул, но все же усомнился:

— Откуда такая уверенность?

— Элементарно, мой дорогой Дойл. Я просто отметил, что дата гибели бедняги Мишеля совпадает с первым выступлением Ночной Орхидеи. Вспомните афиши, которые мы видели на станции. И еще я заметил: птеродактиль летел сегодня со стороны Капитолия. Да, городские огни отпугивают такое ночное существо. Следовательно, у него должна иметься очень серьезная причина, чтобы позабыть о страхе. А когда я услышал его крик… Разве не странно, друзья мои, что композиторы современных оперетт всего лишь имитируют любовные призывы вымерших видов?.. Я сказал — «вымерших»?..

Голос Челленджера дрогнул, и каждому из нас стал ясен истинный масштаб нашего открытия. Его восторг передался и мне:

— Вы уже знамениты, профессор Пикар, но ваша нынешняя слава померкнет, по сравнению с тем, что вас ждет. А вашему музею придется ограничивать доступ посетителей, когда мы подвесим к его стропилам чучело этого чудовища. И я верю: подстрелить его посчастливится именно мне!

— Кстати, о птичках, — заметил я, стараясь сохранить хладнокровие даже в подобных обстоятельствах. — Мы не сможем выследить этого монстра в подземельях, потому что он боится света, а в темноте мы станем слишком уязвимы. А что касается идеи подстрелить его в полете… У нас нет подходящего оружия, и тут я вам помочь не смогу. Я охочусь только на бабочек…

— Мы знаем, где прячется птеродактиль, и знаем, как его выманить, — перебил меня Челленджер. — Дайте мне только шанс раздобыть нечто помощнее этой мухобойки и зарядить ее на слона. И тогда я поставлю палатку на крыше оперы и устрою там засаду. Один выстрел, мне нужен только один выстрел!

— Увы, месье, но завтра последнее выступление Орхидеи, — сообщила Ирен. — И дива пообещала держать верхнее «до», пока у нее хватит дыхания. Боюсь, это станет нашим последним шансом отомстить за моего мужа.

Челленджера словно поразило громом. Он взглянул на ружье, которое в его ручище смотрелось как игрушечное, и пробормотал:

— Завтра? Все потеряно! Если… если только мы не устроим ему засаду в воздухе, лицом к лицу… Воздушный шар! Сможем ли мы до завтра раздобыть шар, профессор? Ведь здесь, в родном городе Пилатра де Розье, наверняка найдется…

Я сочувственно покачал головой. Когда дело доходит до спорта королей, англичане склонны к приступам временного помешательства. Спорить с ними в такие моменты бесполезно, поэтому я обратился к Ирен:

— Боюсь, моя дорогая Ирен…

— Нет! — воскликнула она. — Решение есть. Клемент, умоляю тебя, скажи! Теперь, когда министерство обороны знает о твоем секрете, он перестал быть таковым. Неужели ты не видишь, что сейчас идеальная возможность для демонстрации?

Мне и теперь четко помнится этот миг. Мы стоим на середине моста, под которым серебристой лентой в лунном свете вьется Гаронна. Дойл чуть в стороне, охваченный сомнениями. Ирен, вся во власти артистической и женской импульсивности, припала к ногам брата, умоляя его о неизвестной услуге. И рядом Челленджер — его взор устремлен на крыши домов на дальнем берегу, а мысли наверняка где-то в утраченных мирах, скрытых под поверхностью обыденного — в далеких джунглях или лабиринтах, раскопанных археологами.

— Говори, говори же! — взмолилась Ирен. — Эти люди — наши друзья. И если не ради меня, то сделай это хотя бы ради Мишеля…

Последний довод убедил инженера. Клемент бережно помог сестре подняться и положил руки ей на плечи. В тени густых усов блеснула улыбка.

— Ирен права. Для схватки с таким чудовищем все порядочные люди должны объединиться. Господа, я прошу вас поклясться: вы не произнесете ни слова о том, что увидите у меня дома, пока министерство обороны не сделает это открытие достоянием общественности.

Дойл автоматически разгладил лацканы мундира и лишь потом произнес слова клятвы, которую мы повторили следом за ним.

— Встречаемся завтра утром у меня дома, — сказал Клемент Адер.

— Если у вас еще не пропала решимость сразиться с этой зловещей птичкой в воздухе, то у меня найдется кое-что, способное вам помочь.

После загадочного обещания Адера мы расстались и направились к освещенному газовым светом сердцу города. В моих ушах все еще звучал пронзительный рыдающий вопль птеродактиля. Подозреваю, что такое же воспоминание одолевало и моих спутников. В ту ночь никому из нас так и не удалось заснуть.