«Если», 2002 № 04 - Лукьяненко Сергей Васильевич, Трускиновская Далия Мейеровна, Кудрявцев Леонид Викторович, Харитонов Евгений Викторович, Байкалов Дмитрий Николаевич, Бейкер Кейдж, Овчинников Олег Вячеславович, Олдисс Брайан Уилсон, ван Пелт Джеймс, Вяткин Андрей, Прашкевич Геннадий Мартович, Хотиненко Владимир Иванович, Резник Майк, Бернс Стивен, Диньак Жан-Клод

— Ну, худшее позади, — сказал я, вытирая лоб, пока мои компаньоны устанавливали на место пропеллер. — И слава Богу! Я слишком стар, чтобы скакать по крышам, как трубочист, даже если с них открывается превосходный вид…

Челленджер, приставив ладонь козырьком над глазами, медленно обвел взглядом горизонт.

— Море красной черепицы, — подвел он итог, — и ни одного маяка, указывающего мне путь. В джунглях мне и то было бы проще отыскать дорогу.

— Капитолий вон там. Держите курс на колокольню Сен-Серни, и вы обязательно окажетесь над ним. Птеродактиль прилетит оттуда. — Я указал на купол «Божьего приюта». — Если вы рассчитаете время точно, то сможете перехватить его над рекой.

— Можно подумать, я знаю, когда следует взлететь…

— У меня с собой прекрасный немецкий бинокль.

— У этой адской птички слишком темная шкура. Она сливается с ночным небом. Бинокль тут бесполезен. Нет, придется положиться на госпожу Удачу, а она дама капризная, профессор.

Прежде чем спуститься с крыши, мы накрыли «Эол» брезентом. Сейчас, когда его обтянутые белой тканью крылья были расправлены, он напоминал упавшего ангела. Садящееся солнце бросало последние лучи на нашу разношерстную команду, а в пятнадцати метрах внизу густеющая толпа направлялась на последнее выступление Ночной Орхидеи.

Ирен назначила нам встречу в «Кафе де артс» на площади перед Капитолием. Адер посоветовал Челленджеру не отягощать себя плотным ужином перед полетом, но все же неохотно позволил ему принять стаканчик арманьяка. В результате мой молодой коллега разрывался между предвкушением скорой охоты и голодом, терзающим столь могучий организм. Появление Ирен восстановило его хорошее настроение, но ненадолго:

— Представление отложено, — сообщила она, садясь рядом с братом. — У Орхидеи очередной заскок. Публика пока не знает, но ей придется прождать не менее часа, чтобы услышать диву.

— Черт бы ее побрал! — рявкнул Челленджер. — А я-то надеялся, что она издаст свое верхнее «до» примерно в то же время, что и вчера… Наше сегодняшнее свидание с птичкой под угрозой.

— Если бы здание оперы было оборудовано моим театрофоном, то мы смогли бы слушать весь концерт прямо на крыше музея с помощью дальноговорителей, — вздохнул Адер. — Безумие какое-то: весь наш план основан на сплошных импровизациях.

Я был склонен с ним согласиться, однако Ирен вновь подняла наш упавший было боевой дух.

— Вы умеете читать музыкальную партитуру, месье профессор? — спросила она меня, улыбаясь. — Если я дам вам полную партитуру, то сможете ли вы синхронно прочитать ее до момента, когда будет исполняться верхнее «до»?

Меня так и тянуло ответить ей положительно, лишь бы не опечалить устремленных на меня изумительных глаз. Но все же я покачал головой.

— В таком случае я приду к вам на крышу во время антракта, — заявила Ирен тоном, не подразумевающим возражений. — С хормейстером я договорюсь.

— Я выпью за это, — провозгласил Челленджер.

И заказал полную бутылку арманьяка. На дорожку!

Мы вернулись на наблюдательный пост под звездным небом. Сумерки наконец-то сменились ночью, и музей заполнили призраки из далекого прошлого. Гигантские рептилии, бродившие по земле задолго до человека, отбрасывали тени на оштукатуренные стены. Требовалась лишь капелька воображения, чтобы превратить неполный скелет в крадущегося хищника. А для нас, палеонтологов, воображение — рабочий инструмент. Мы без труда воссоздаем образ неизвестного животного по нескольким отпечаткам в глине, зубу или осколку кости. Шум, доносящийся с улиц Тулузы, стихал. Я взглянул на карманные часы — началось ли уже представление? Челленджер в десятый раз проверял винтовку, сидя в кокпите «Эола». Над корпусом аэроплана виднелась лишь копна волос. Крылья аппарата были расправлены, пропеллер медленно покачивался, предвкушая взлет. Ветра почти не было. Дойл обшаривал горизонт в бинокль, водя им вверх и вниз по течению Гаронны. Все молчали, погрузившись в собственные мысли.

— А вот и сестра, — внезапно сказал Адер, перегнувшись через парапет.

Он помог Ирен подняться по лесенке, лишив меня этого удовольствия, и взял у нее пухлую папку с партитурой.

— Приготовьтесь, — предупредила она, оказавшись на крыше. — До сольной партии Орхидеи осталось всего несколько десятков строк. Я подам знак.

Адер крутанул пропеллер, проверяя мотор.

— Не забудьте про закрылки, — негромко напомнил он Челленджеру. — И да хранит вас Господь!

Ирен по-дирижерски взмахнула руками. Момент приближался. Дойл помог инженеру установить доски, с которых аппарат взовьется в бездну на распростертых крыльях. Несмотря на увиденную днем демонстрацию, мне до сих пор с трудом верилось в такое чудо: человек — да еще и англичанин! — сейчас разорвет оковы земного притяжения, чтобы сразиться с монстром в его родной стихии. Разумеется, такая причудливая комбинация годилась лишь для романа Жюля Верна.

— Заводи! — крикнула Ирен.

Пропеллер сделал несколько неуверенных оборотов. Внезапно меня осенило.

— Возьмите леденец, — посоветовал я Челленджеру, протягивая ему круглую коробочку, которую всегда ношу с собой. — Возможно, он вам поможет преодолеть воздействие высоты.

Из кокпита донеслось рокочущее ворчание, и толстые пальцы Челленджера сомкнулись на коробочке. Адер велел мне отойти в сторону.

— «Эол» взлетит, как только я вытащу клинья из-под колес. Мы будем следить за ним в бинокль.