«Если», 2002 № 04 - Лукьяненко Сергей Васильевич, Трускиновская Далия Мейеровна, Кудрявцев Леонид Викторович, Харитонов Евгений Викторович, Байкалов Дмитрий Николаевич, Бейкер Кейдж, Овчинников Олег Вячеславович, Олдисс Брайан Уилсон, ван Пелт Джеймс, Вяткин Андрей, Прашкевич Геннадий Мартович, Хотиненко Владимир Иванович, Резник Майк, Бернс Стивен, Диньак Жан-Клод

— Англичанин… да они пить не умеют, — глубокомысленно заметил он и направился домой.

Ведомые криками Дойла, мы отыскали Челленджера, застрявшего в обломках «Эола». Аппарат врезался в старый дом возле причала, обвалив часть крыши и большую часть одной из стен. Удар достиг подземелья, обрушив вход и навсегда похоронив дверь к секретным глубинам, откуда явился птеродактиль.

От него самого не осталось и следа.

Нос «Эола», застрявший между балками крыши, спас жизнь моему невезучему коллеге. Кровоточащая и распухшая щека — вот и все, чем отделался наш герой. Осторожно двигаясь, Челленджер сумел выбраться из смятого кокпита и спрыгнуть вниз.

— Проклятая птичка улетела, профессор! — извинился он, едва увидев меня. — Я идиот, я осел. Я ее упустил!

— Пожалуйста, не вините себя так сильно, — попросила Ирен, поднимая что-то с земли возле входа в уже обрушившееся подземелье.

Она вытянула руку. На ее изящной ладони лежал коготь с уцелевшим на конце обрывком кожи.

— Пусть эта тварь и выжила, но она больше никому не причинит вреда. Мишель отмщен!

— Мне хотелось большего, — буркнул Челленджер. — И я…

— Пожалуйста, помолчите, сэр, — прошептала Ирен. И негромко добавила: — Теперь вы знаете, что такие создания существуют, и наверняка станете охотиться на них хоть на краю света. Но я не последую за вами… Брату понадобится моя помощь, чтобы заново построить «Эол», а меня ждет сцена. Вскоре мы отправимся в турне в Богемию. Я изменю имя, и обо мне позабудут. Но всякий раз, когда я стану петь, я буду вспоминать о вашем мужестве, и если мой голос достигнет тех же высот, где вы побывали сегодня, то случится это лишь благодаря вам.

Челленджер поклонился. Несмотря на ссадины, разорванную одежду и припорошенную штукатуркой бороду, в ту ночь он казался нам легендарным героем.

— А я буду слышать ваше пение в своих мечтах, — пообещал он.

Брайан Олдисс

ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ ИГРУШКИ НА ВСЁ ПРОШЛОЕ ЛЕТО

В саду Моники Суинтон стояло вечное лето, и миндаль шелестел неопадающей листвой. Сорвав шафранную розу, Моника показала ее Дэвиду.

— Смотри, какая красивая!..

Дэвид поднял голову и улыбнулся, но не ответил. Взяв цветок, он бросился бежать через лужайку и вскоре скрылся за низкой металлической будкой, где стоял газонокосильный автомат, готовый в зависимости от обстоятельств косить, мести, трамбовать. Моника осталась одна на безупречной дорожке из искусственного гравия.

Она очень хотела полюбить мальчика.

Решив догнать Дэвида, Моника отправилась следом и скоро отыскала его на заднем дворе. Мальчик стоял в бассейне-лягушатнике прямо в сандаликах и смотрел, как роза качается на поверхности воды, покрытой рябью.

— Дэвид, дорогой, неужели непременно надо было лезть в воду? Какой ты непослушный! Сейчас же марш переобуваться!

Мальчик без возражений последовал за ней. Его темная головка едва доставала Монике до пояса. Трехлетний Дэвид уже не боялся стоявшей в кухне ультразвуковой сушилки, но стоило матери потянуться за тапочками, как он метнулся к двери и растворился в гулкой тишине большого дома.

Несомненно, мальчик отправился искать своего медвежонка Тедди.

Моника Суинтон — двадцатидевятилетняя стройная женщина с блестящими глазами — вошла в гостиную и опустилась в кресло, изящно скрестив ноги. Сначала она сидела и размышляла, потом — просто сидела, ни о чем не думая. Время словно остановилось. Вернее, оно еле-еле текло, как течет только для детей, безумцев и жен, чьи мужья отправились куда-то за тридевять земель переделывать мир. Машинально Моника потянулась к пульту и отрегулировала оконные стекла. Сад за окнами растаял; вместо него по левую руку от Моники возник городской центр — высотные здания, мельтешащие фигурки людей, аэромобили (звук она предусмотрительно не включила). Моника была одна. Задыхающийся от перенаселения мир — идеальное место, чтобы чувствовать себя одиноко.

Руководители и директора «Синтэнка» собрались на праздничный банкет, посвященный выпуску на рынок нового продукта. Некоторые из собравшихся носили модные лицемаски. Все директора выглядели подтянуто и элегантно, несмотря на внушительное количество высококалорийной пищи и напитков, которые они поглощали за каждой трапезой. Их жены тоже были элегантны и стройны, хотя и они не привыкли ни в чем себе отказывать. Любой представитель более раннего — и менее искушенного — поколения счел бы их очень красивыми людьми. Единственное, что портило их, было выражение глаз.

Генри Суинтон, директор-распорядитель корпорации «Синтэнк», готовился произнести речь.

— Как жаль, что ваша жена не смогла прийти и послушать вместе с нами, — шепнул ему сосед.

— Моника предпочитает сидеть дома и думать о прекрасном, — ответил Суинтон с приятной улыбкой на лице.

— У такой красивой женщины должны быть красивые мысли, — заметил сосед.

«Оставь мою жену в покое, ты, сволочь», — подумал Суинтон, не переставая улыбаться.

Потом он поднялся под рукоплескания собравшихся.