А это значило только одно — случившийся бой пошёл не по плану. Более того, была реальная угроза моей жизни, и предостеречь от этого, по идее, как раз и должна была охрана. Только вот я собственноручно её от себя отделил, что явно шло вразрез со всеми инструкциями службы безопасности.
Естественно, Святогора это немало бесило. Однако, он мог сколько угодно смотреть на меня исподлобья, поджимать губы и сверлить взглядом, но у него не было выбора — тут оставалось только смириться. Пока у меня нет личной армии и других доверенных лиц, такие ситуации так или иначе будут повторяться.
Я ощутил лёгкое головокружение. Не смертельное, но неприятное. Пора было что-то с этим делать.
— Лёша, да ты ранен! — вдруг раздалось рядом.
Я повернул голову и встретился с обеспокоенным взглядом Алисы. Отпрянув от отца, она, прижав ладошку ко рту, быстро подошла ко мне, не обращая внимания ни на кого из окружающих. Глаза девушки взволнованно скользнули по моей одежде, отмечая порванную ткань и пятна запёкшейся крови. Её пальцы дрожали, когда она коснулась моего плеча, будто пытаясь оценить, насколько серьёзна рана.
Сцена вышла довольно неловкой: мы вроде как хотели обняться и даже потянули руки друг к другу, но на середине движения оба остановились, не желая показывать лишних эмоций на людях.
— Да нормально с ним всё, — неожиданно донеслось со стороны Белорецкого, хмуро смотревшего в нашу сторону.
Княжна тут же недовольно оглядела отца, а затем повернулась ко мне, ещё раз внимательно уставившись на моё плечо и грудь. После чего взгляд девушки плавно переместился на стоявшего неподалёку от меня Аверина.
— Господи, и Максим! — ропот Алисы стал громче, когда её внимание сконцентрировалось на страшной полосе, пересекавшей его лицо.
Максим в ответ по привычке лишь устало усмехнулся, но тут же скривился от боли и аккуратно расслабил лицевые мышцы. Алиса сжала губы, явно собираясь сказать что-то ещё, но вместо этого повернулась к отцу.
— Папа, им срочно нужен лекарь! И куда дели Стёпу?
Евгений Константинович на миг завис, но затем как ни в чем не бывало, оглядывая дочь, ответил:
— Где ваш Степан, мне неведомо. А Пётр Иванович остался при полевом госпитале. Там у него было много работы, поэтому на задание мы его с собой не брали. Можно доставить Озёрского сюда, либо самим к нему переместиться.
Знакомая фамилия невольно вызвала у меня улыбку и теплоту на сердце — граф не раз выручал меня и моих друзей с самого детства. Но с тех пор мы уже давно научились обходиться без его помощи, стараясь не дёргать важного человека по пустяковым травмам.
В комнате повисло напряжённое молчание. Пока я размышлял на эти темы, невольно заметил, как в этот момент Белорецкий слегка хмурится. Не оттого, что не хотел помочь, а скорее потому, что слегка напрягался от поведения дочери. Он задержал взгляд на Алисе, затем перевёл его на меня. В его глазах было что-то такое, что мне было трудно расшифровать.
Алиса же эмоций отца словно не замечала. Лицо девушки не покидало выражение крайней взволнованности: казалось, она мысленно прокручивала воспоминания из плена и проецировала то беспомощное состояние на нас с ребятами. В общем, как и любят многие женщины — накручивала и переживала.
— С ним всё хорошо, Алиса. И насчёт лекаря тоже не переживайте, — произнёс я, стараясь звучать спокойно и уверенно. — Сейчас демоны кого-нибудь притащат.
Взгляд княжны оставался тревожным, но она кивнула, глядя, как я на мгновение останавливаю своё внимание на спасённых аристократах. Бывшие пленники внимательно следили за происходящей сценой, не издавая при этом лишних звуков.
— А где Вика? — спросил я, вспомнив, что не видел её со времени возвращения.
— Наверху, — тут же откликнулась Алиса. — С девочками переодевается. Бесы больше туда никого не пустили.
«Ваша сестра сейчас спустится, господин», — внезапно донёсся в моей голове спокойный голос Кали. — «Мы уже дали ей знать, что вы вернулись».
— Даже тебя? — удивился я, слегка нахмурив брови. На этих словах я неспешно направился в сторону камина.
— Нет, мне никто не препятствовал, — ответила княжна, следуя сбоку и придирчиво оглядывая мои раны. — Я сама решила остаться здесь. Болит?
— Болит только моё уязвлённое эго… — буркнул я себе под нос, пересекаясь взглядом с Евгением Константиновичем. Князь внимательно следил за нами со стороны, но в разговор не вмешивался. — Вы как сами? Оклемались?
— Вроде нормально… — тихо ответила Алиса, хотя по её лицу было заметно, что пережитый стресс девушку ещё не отпустил.
На этих словах я плюхнулся в освободившееся при виде окровавленного меня кресло возле камина, параллельно мысленно распоряжаясь, чтобы бесы принесли из других комнат больше стульев: людей в гостиной было непривычно много, и всем хотелось хоть как-то устроиться.