Вместо поросёнка вилка воткнулась в бицепс нехорошего парня.
Поняв, что по-хорошему проблему не решить, я вложил всю накопившуюся усталость и злость в удар ему в челюсть.
«Низко полетел, наверное, к дождю», — успел подумать я.
И тут Слово сообщило:
На регенерацию кисти руки необходимо пятнадцать процентов энергии.
Приступить? Да/Нет
Сдёргивая со стульев на пол Важенку и Елизавету, я подтвердил запрос.
Пролетевшая над нами молния выбила кирпичную крошку из стены за нашими спинами.
Елизавета, лёжа на спине, вежливо поинтересовалась:
— Ты убил моего придурочного брата?
— Вроде нет, — наблюдая за поднявшейся суетой, ответил я.
— Жаль. — Сменив положение, она выглянула поверх стола. — О, батю уже скрутили. Можем вылезать.
Новобрачные, сидевшие неподалёку, выглядели очень величественно. От статического электричества их волосы стояли дыбом.
Меня попросили пройти в кабинет главы рода, Оленева Себастьяна Степановича.
Кабинет напоминал зоологический музей. Меня передёрнуло при виде чучела медведя, но, подойдя ближе, я успокоился — это были гениально выполненные восковые фигуры.
— Хобби у меня такое, — трубным голосом пояснил хозяин.
За круглым столом сидели главы трёх семейств: Арзамасский, Оленев и Лисьев. Я занял свободный стул.
Оленев, зло посмотрев на Лисьева, начал:
— Вы понимаете, что попытка убийства на свадьбе моего сына ведёт к объявлению войны?
— Я не мог допустить смерти моего сына, — желваки катались по скулам Лисьева. — Медведев вероломно напал на него.
От такой наглости я готов был высказаться очень жёстко, но меня опередил Арзамасский:
— Странно вы интерпретируете ситуацию. Ваш сын начал конфликт, получил по морде — бывает. Молодёжь, что с неё взять? А вот ваше вмешательство чуть не привело к трагедии. Если бы Миша не среагировал, мы бы сейчас имели три трупа, включая вашу дочь.
С каждым его словом Лисьев мрачнел всё больше. Наконец, скрипнув зубами, процедил:
— Ближе к делу. Война или вира?
Оленев и Арзамасский с вопросом посмотрели на меня.
— Вира.
Я в своё время прошёл несколько конфликтов и знал: войну развязать легко. Но, кроме кучки поджигателей, получающих выгоду, пламя пожирает множество безвинных людей, неся горе и страдание их родным.
— Что ж, господа, жду ваших представителей. Засим позвольте откланяться. Срочные дела. — Лисьев встал и, кивнув на прощание, удалился.
— Михаил, ты не против, если мои поверенные будут представлять твои интересы? — прогудел Оленев.
— Буду рад.
— Тогда предлагаю вернуться к гостям.
Мы втроём покинули кабинет. На подходе к бальному залу главы родов настороженно огляделись.
— Что-то странное. Весь народ в зале столпился, — поделился очевидным всё больше беспокоящийся Оленев. — Даже слуг не видно.
Двери в зал были приоткрыты. Мы, не входя, наблюдали интересную картину.
На сцене, где должны были сидеть музыканты, стояла Важенка. Говорила она в микрофон, и её прекрасно слышали. Возле ног девочки лежала отрезанная голова единорожки.
— Так вот, провалились мы в жуткую пещеру, — вещала пигалица, активно жестикулируя. — Там сидело здоровенное чудище с волчьей мордой. Миша ему сразу сказал: а ну-ка, возвращай нас домой, иначе тебе хана. И позвал своих друзей — мощного медведя и его подругу-дракошу.
Она перевела дух и продолжила:
— Чудище на медведя кинулось. Миша выхватил пистолет и давай палить во все стороны. Чудовище медведя поранило, его дракоша подхватила и унесла… потом всё как бабахнет! И мы в горах. Холодно — жуть! Миша много сил потерял и без сознания лежал. Я его в лоб поцеловала — он в себя пришёл.
На этом моменте весь зал умиленно ахнул.
— Потом на нас куча козлов налетела. Миша их всех перебил, а вожаку голову оторвал. Только она страшная была. Я артефактом «Волшебный визажист» с ней поработала. Вон какая симпатяга стала.
Важенка потыкала отрезанную голову ножкой.
— Ну а потом Миша нас в замок Арзамасских перенёс.
Народ в зале, затаив дыхание, слушал эту историю. Да что там народ, — я сам готов был чествовать героя, о котором она рассказывала. Важенка заметила моё присутствие и, как снаряд, по прямой устремилась ко мне.
В принципе, прошлая жизнь подготовила меня к вниманию толпы. Но то, что творилось в этот день, я пережил с трудом.
Меня спасли танцы. Бал должен был начаться вальсом молодожёнов, но по требованию народа нам с Важенкой пришлось составить им компанию.