Он взял меня под руку и взволнованно произнес:
— Пойдем. Самый большой сюрприз еще впереди.
Тропинка вела к небольшому холму. За ним, примерно в километре отсюда, виднелась какая-то продолговатая постройка. Я даже не представлял, куда мы идем. Мы шагали молча. Пыль, облачками взметавшаяся из-под ног, оседала на лице, смешиваясь с ручейками пота. И лишь только в конце нашего утомительного пути я сообразил, какие мы дураки... шагаем пешком, хотя есть автомобиль. "Тойоту" мы оставили у той великолепной вывески фирмы.
— Вот наша резиденция, — сказал Маррей, с уважением оглядев обшарпанные стены, которые его мальчики, восторженные зоологи, красили в белый цвет.
Километрах в тридцати от Найроби Маррей купил старую ферму, где должна была обосноваться новая фирма. Ферма, казалось, была взята напрокат из фильма ужасов, но за ней уже виднелись новые постройки. Это были загоны, сооруженные зоологами вместе с пятнадцатью туземцами, которых за удивительно короткое время удалось отыскать Маррею. Я уже говорил о способности Маррея очень быстро "убедить" кого-либо, ну, а "убедить" работать африканцев само по себе говорит о многом.
Я так никогда и не узнал, как это ему удавалось.
— Здесь животные будут проходить карантин перед отправкой в Чехословакию, — деловито рассуждал он. Куда только девался прежний Маррей с его высокопарными речами?
— Отлично, — похвалил я, удивленный его организаторским талантом. На этот раз приятно удивленный.
Но это было еще не все.
— Я обещал тебе, что это не продлится дольше часа, — сказал Маррей. — Входи, давай начнем наш поиск.
Я не представлял, как он собирается на этой старой ферме проводить поиск, без которого мы не могли начать отлов. Отлавливать животных мы могли лишь в подходящей для этой цели местности, проверенной с санитарной точки зрения, где водились бы интересующие нас виды. Именно эти условия я вкладывал в понятие "поиск".
Но что под ним понимал Маррей?
Я провел много времени в ветеринарном отделе министерства сельского хозяйства, проверяя, в каких зонах на протяжении ряда лет нет инфекционных заболеваний. Я хотел удостовериться, что производить отлов мы будем лишь в местах, где домашние и дикие животные совершенно здоровы.
В Гейм-департменте я раздобыл специальную карту, на которой были обозначены области с самой большой концентрацией определенных видов животных. Руководствуясь этой картой, нам надо было найти места, где бы водились сетчатые жирафы, зебры Греви и некоторые виды антилоп.
А по карте рельефа Кении нам надо было определить, есть ли там места, пригодные для отлова зверей. Например, невозможно организовать лов на скалистой, неровной местности, покрытой зарослями колючего кустарника, или в местах, испещренных ручьями, потоками и болотцами.
Все это было необходимо знать, прежде чем приступить к последней части поиска — то есть взглянуть на все собственными глазами.
Я стоял на пороге старой фермы и думал, что еще за сюрприз приготовил мне Маррей.
— Ну, пошли, — поторапливал он. — Ты сам говоришь, время дорого.
Ну что ж, я вошел. Внутри было приятно и уютно. Я не ожидал, что в этих развалинах все будет обставлено с таким удобством и вкусом. Все сияло новизной и чистотой. Я представил себе молодых зоологов, как они здесь убирают, скоблят, отмывают, и мне сразу стало весело.
— Что ты нашел смешного? — спросил Маррей.
— Видишь ли, подобная обстановка наводит скорее на мысль о встрече за бутылочкой, чем...
— Правильно, — перебил он меня и, хлопнув в ладони, отдернул занавес. В комнату торжественно вступили мальчики Маррея. Первый нес скатерть, второй — тарелки и бокалы, третий — сэндвичи, а четвертый — напитки.
Все делалось молча, движения их были элегантны, как у отлично вышколенных слуг.
И тут началось... Я с удовольствием об этом вспоминаю.
Двое из них, подойдя к Маррею, громко произнесли:
— Пожалуйста, шеф...
А двое других, точно так же подойдя ко мне, сказали:
— Пожалуйста, шеф...
Впервые зоологи Маррея обращались ко мне подобным образом.
Маррей налил виски в два бокала. Молодые люди, отойдя в сторону, выстроились в ряд.