Невеста Кощея по обмену - Аллен Мира

Если кто-то когда-нибудь решит написать книгу «Как не защищать диплом и при этом случайно выйти замуж за мифологического персонажа», пусть сразу обратится ко мне. Я буду главным экспертом. С опытом, страданиями и мешками кофе под глазами.

— Мира, — соседка по комнате, Катя, высунулась из-за ноутбука, — ты уверена, что эта штука не взорвётся?

— Катя, это просто кофе. Третий за вечер.

— Третий?

— Из литровой кружки.

— Ну, удачи тебе на защите. Я, если что, запомню твои последние слова.

Я обречённо вздохнула. На мониторе мигала надпись: “Файл повреждён”. Это было уже третий раз за вечер. Я не знала, кто виноват — мой ноут, грозовая туча за окном или проклятие славянских духов, обиженных на мою дипломную тему «Трансформация фольклорных архетипов в современном восприятии».

Простыми словами — я писала, как Баба-Яга превратилась из ужасающего монстра в вайбовую бабушку с пылесосом. На двадцать восьмой странице мне казалось, что я уже сама превратилась в ту самую Ягу. Только без избушки. И с ипотекой в общежитии.

Я взъерошила волосы, нажала «сохранить как» и вслух произнесла:

— Вот бы Кощей пришёл, выкрал мой диплом и унес подальше.

Катя прыснула:

— Только смотри, а то придёт. У него сейчас, говорят, кадровый дефицит.

— Пусть попробует. Я ему договор защиты составлю. По ГОСТу.

Мы обе засмеялись. И тут, как по заказу, лампочка на потолке мигнула. Раз. Два. Три. Монитор моргнул, ноут выдал короткое «пииип» и окончательно умер.

— Великолепно, — вздохнула я. — Мой диплом ушёл к праотцам. Или в Тмутаракань.

— Может, вирус? — робко предположила Катя.

— Конечно, вирус. Славянский. Наверняка от Лешего. Или от Скомороха.

Я пошла на кухню за четвёртой дозой кофеина. Там, на столе, уже ждал он — чугунок. Тот самый, который сегодня днём мне притащил профессор этнографии, дядя Сева.

Он вообще был странный тип. Коллекционировал «артефакты с энергетикой». То зеркало, в котором «жила колдунья», то ложку, которой якобы «мешали судьбы». И вот теперь чугунок.

Вручил его с важным видом, как будто золотой грааль:

— Только не заглядывай внутрь, Мира. Особенно ночью.

— Почему?

— Потому что некоторые вещи лучше не будить.

— Это угроза или аннотация к фильму ужасов?

— Предупреждение.

Я тогда посмеялась. Но, естественно, теперь, стоя одна на кухне при мигающей лампочке, этот чугунок смотрелся... подозрительно. Он стоял прямо в центре стола. Маленький, пузатый, весь покрытый потемневшими рунами.

— Ну привет, загадочная реликвия, — пробормотала я, подходя ближе. — Не переживай, я не собираюсь тебя трогать.

(через пять секунд я, конечно, уже тянулась рукой к крышке)

— Это просто чугунок, Мира, — сказала я себе. — Не магический портал, не вместилище душ, не вход в ад. Просто старое кухонное чудо.

Я аккуратно приподняла крышку. Запах странный. Не тухлый, не пыльный. Просто… как будто гроза пахнет изнутри. На дне что-то вроде надписи. Полустёртые буквы, похожие на старославянские. Я, как человек с дипломом по фольклору, конечно же, решила прочитать.

— “Кто зрит — тот зовёт. Кто зовёт — тот войдёт.”

Ну прекрасно. Спасибо, инструкция. Очень обнадёживающе. Я хотела посмеяться, но тут что-то капнуло. С потолка — прямая капля дождя, прямо в чугунок. Она зашипела, как капля на раскалённой сковороде. И вдруг внутри вспышка.

Сначала лёгкое сияние. Потом тёплый ветер. Потом всё. Ветер сорвал занавески, кружку с кофе опрокинул, свет погас, ноутбук снова пискнул (почему-то). И прямо из чугунка повалил золотистый дым.

Я, конечно же, закричала. И, конечно же, вместо того чтобы выбежать, полезла смотреть поближе.

— Эээ... если ты дух, давай без контрактов, я только на магистратуру поступила!

Дым обвился вокруг меня, пахнул озоном и чем-то… древним. В ушах зашумело. Мир закрутился.

И последняя мысль перед тем, как всё потемнело:

«Вот она, защита диплома. В прямом эфире с загробного мира.»

Первое, что я почувствовала, землю. Мокрую, прохладную, липкую. Прямо щекой. Второе боль в лбу. Видимо, зашла слишком далеко в магистратуру. В буквальном смысле. И третье запах. Так пахнет детство, костёр, ёлки и… немытая история.