Чума вас побери! - Иванова Инесса

Я попаданка в книгу. В тело ненужной королевы, о которой вдруг вспомнил супруг и призвал к себе.

Так я сказала себе мысленно через пару дней после прибытия в замок Сомбал.

Лежа на рассвете в роскошной постели, под шелковистым покрывалом, сжимая руки в кулаки.

В этой самой постели я нашла убитую змею.

Сердце бешено колотилось — не от страха, нет. От ярости.

От беспомощности.

От осознания того, что я заперта в этом хрупком теле, в этом мире, где каждая тень может скрывать кинжал, а слово — яд.

Ничего удивительного, я нахожусь в гнезде моего врага.

Отца фаворитки короля, которая снова беременна.

И я всё ещё тут, а не дома, хотя спасла королеву от смерти в пути.

Дорого бы сейчас отдала за возможность перечитать ту книгу. Как она называлась?

«Сердце изо льда, трон из костей».

Глупое название. Глупая книга. Глупая Оля, которая сама себе внушила, что если спасёт королеву от смерти по дороге в столицу, то сюжет изменится, а она вернётся домой!

Чего проще: проснусь в своей постели, выпью чашку кофе, поспешу на метро.

Сама внушила — сама поверила, вот теперь и расхлёбываю.

Кто мне вообще сказал, что я вернусь?

Может, герцог Каста прав: я просто безумна

Возомнила, что жила в двадцать первом веке, звали меня Ольгой Богуславской? Нет, в таких подробностях ни один безумный прошлое не выдумает!

И вот теперь я Бланка де Бурбон, венчанная, но не коронованная жена монарха Клермондии и Лузитании (Португалии по-нашему), жена, к которой король даже не прикоснулся в первую брачную ночь, отправил шестнадцатилетнюю девушку в замок на окраине страны, чтобы не видеть её и не слышать о ней.

Надеялся, что она там помрёт тихо.

Отчаяние душило за горло, грозило излиться слезами, но я не позволила ему вырваться наружу. Здесь слабость — смерть!

— Ваше величество, вы не спите? — шёпот верной Ирен по прозвищу Волчица пробился сквозь непроглядную тишину, и в нём я уловила тревогу.

Ирен прибыла со мной из Франкии, была моей молочной сестрой и помощницей в делах.

Не будь рядом Ирен с её острым ножиком за поясом, Бланка, уверена, прожила бы меньше!

— Не сплю. Ты одна?

Я ответила тем же шёпотом, потому что спала под балдахином и не видела происходящего в комнате.

И всё же мой голос звучал хрипло, будто я всю ночь кричала во сне.

Ирен откинула полог кровати и осторожно присела на её край. Её пальцы нервно теребили край пояса, за которым она прятала ножик. Её глаза горели тёмным огнём, словно выискивали новых змей в углах моей постели.

— Одна. Цыганка дрыхнет, аж посвистывает. Вот у кого стальные нервы! А другая спит тихо, таким совсем веры нет.

Все мои фрейлины, а их теперь было три, жили в соседней комнате.

Маркиз Сомбал не поскупился на дорогие покои. Подозреваю, что канцлер удачно запускал руку в казну, во и жил роскошно. Для дочери и внуков старался, вдруг одному из них суждено стать королём?

Энрике Первый пока бездетен в браке со мной.

— Не ссорься с Идалией, она мне верна.

Я завидовала сестре разбойника. Которую взяла в услужение. Идалия наверняка испытала опасности покруче, чем я, но сохранила самообладание. Я же смогла выучиться только не дрожать перед каждой угрозой!

Присела в кровати, убедившись, что моя жизнь в теле королевы продолжается.

А ведь засыпая, загадала — вернуться домой!

Ну раз нет, значит, надо выяснить, чего ещё от меня хочет проклятая книга!

Я пригласила Ирен присесть рядом и забраться под покрывало, как они с Бланкой делали в детстве. Теперь я гораздо больше вспоминала прошлое Бланки, будто её тело научилось мне доверять.

— Жаль, не хватит времени пошить вам новое платье к балу. Старые уже все немодны или износились. А тут столичный двор, станут шептаться за спиной, что мы побродяжки.

Я жила в замке Сомбал уже дня два, за которые меня не выпускали дальше покоев. Под предлогом соображений безопасности.

Зато Фабиа говорила, что графиня Ридегейра, она же Мария Тавора, во всю принимает придворных, будто королева.

— Станут шептаться всё равно. Маркиз Сомбал милостиво предложил мне взять одно из платьев его дочери, — хмыкнула я.

— Надо было взять, а потом вернуть ей с той самой змеёй, что она вам подбросила, — улыбнулась Ирен, и её ухмылка напомнила мне, что у любой розы есть шипы.