После ступора последовал расчёт:
Вариант первый: стереть Сандра окончательно. Технически возможно. Очень энергозатратно. Создаёт прецедент: Многомерная Вселенная вынуждена лично вмешиваться в дела смертного. Унизительно. Отклонено.
Вариант второй: проигнорировать. Создаёт прецедент того, что Её можно безнаказанно дурить. Отклонено.
Вариант третий: наказать через посредников. Активирован протокол «Засада». Ключ Странников выброшен в мир. Дубликаты Ключа розданы врагам Галактионовых. Сезон охоты на Род открыт. Пусть выкручивается.
И он выкрутился! Раскидал своих детей по мирам, превратив каждого из них в новый узел влияния на саму Вселенную, в новый центр силы. При этом были полностью недоступны. По иронии то, что она планировала как наказание, оказалось точно тем, что было ей нужно. Кровь Галактионовых растворилась в её пространстве, и… сама Вселенная стала крепче!
Многомерная Вселенная произвела повторный анализ ситуации и пришла к неутешительному выводу: возможно, Сандр играет лучше, чем Она. И это опять звучало унизительно!
Равновесие…
Это слово было её девизом, самой её сутью и её единственной любовью. Равновесие не являлось справедливостью, оно не было ни добрым ни злым. Ради Равновесия она была готова практически на всё.
Но Равновесие требовало эволюции. Застой убивал быстрее, чем самый агрессивный враг. Хранители деградировали. Боги пили её энергию, ничего не давая взамен. Кодекс и прочие Верховные Сущности начали проявлять собственную волю, что было одновременно тревожно и… многообещающе.
И вот в этой стагнирующей системе появился Сандр. Раздражающий, неконтролируемый Охотник, постоянно нарушающий правила. «Лейкоцит», который вместо того, чтобы пожирать заразу, вооружается, заводит семью, открывает бизнес и начинает диктовать условия костному мозгу. С точки зрения биологии это было катастрофой, а вот с точки зрения эволюции… именно то, что нужно.
И тут она почувствовала Его. Маленького, мохнатого, с короткими лапами и длинными когтями. Который прикидывается глупее, чем есть на самом деле. Перед Многомерной Вселенной возникла фигура. Медоед откликнулся на её зов и явился лично.
Маленький, чёрно-белый, с круглыми блестящими глазами и мордой, выражавшей одновременно полное презрение и абсолютный пофигизм. К передней лапе у него прилипла какая-то травинка и он быстро двигал челюстями, кажется что-то доедая.
Зверь огляделся и принюхался. Сделал несколько шагов в её направлении и сел на задницу. Почесался задней лапой за ухом, посмотрел на Многомерную Вселенную в упор.
«Сандр сказал прийти, — отчетливо подумал зверь, явно понимая, что его мысли читаются. — Сандр сказал получить инструкции. Где здесь инструкции?»
Многомерная Вселенная — Высший разум, мать всех матерей, создательница реальностей и убийца цивилизаций, посмотрела на Избранного нынешнего цикла. Избранный посмотрел на неё и зевнул.
Многомерная Вселенная улыбнулась.
«Охотник думал меня надурить, — произнесла она про себя. — Не на ту напал!»
— Кажись, я немного перестарался… — почесал я репу, глядя на спящую Хорошую Скверну.
Михаэль посмотрел на меня крайне скептически.
— Да ты захреначил в неё столько энергии, что она теперь тысячу лет это переваривать будет!
Но удивило его, судя по всему, совсем другое.
— Скажи мне, друг мой… как ты вообще смог через себя протащить столько энергии Скверны?
Я как можно более скромно пожал плечами:
— Ну так-то я, в некотором роде, Великий Охотник.
— Это нихрена не объясняет! — Михаэль не отставал. — Великих Охотников не сказать что много, но это не уникальный… гхм. подвид. И со всеми из них я знаком. Я очень сомневаюсь, что кто-то сможет повторить то, что только что сделал ты.
Он внимательно посмотрел на меня:
— Может, расскажешь как?
Я снова развел руками:
— Да как-то так… само получилось, — и очень по-доброму улыбнулся.
Михаэль изобразил фейспалм и покачал головой.
— Ладно. Если что-то может сделать кто-то один — значит, второй это обязательно сможет повторить.
— Удачи, чё! — хлопнул я товарища по плечу. — Давай вернёмся к нашей подруге… ну, в смысле, к твоей подруге-учительнице. Ты что-то говорил про тысячу лет.
— Ну да. Так оно и было бы, — невесело усмехнулся Михаэль. — Если оставить всё как есть.