Шрифт:
К тому же я совсем не Брэд Питт. Амани походит на Анджелину Джоли намного больше.
– Где твоя машина?
– Там. Серый «Форд».
Как и положено сотруднику спецслужб, пусть и сильно похожих на террористическую организацию, Амани постоянно меняет машины.
– Давай за мной.
Мы бежим мимо ряда горящих машин, от которых идет такой жар, что потрескивают волосы. Амани с силой хлопает по крыше автомобиля, я останавливаюсь и прикрываю ее. Мотор заводится с полтычка, на улице уже люди, и если бы это был какой-то другой район, то наша отъезжающая машина через пятнадцать минут была бы в городском розыске. Но это Садр-сити, и все, что нам грозит, – быть линчеванными разъяренной толпой. Здорово, правда…
– Куда? – Амани ловко управляет машиной.
– Давай в Кадимию.
Кадимия – один из районов Багдада. Там у меня лежбище, о котором никто не знает. Оружие, немного денег и документы, даже на Амани. И билет с открытой датой на Баку – на самолет меня посадят, я знаю, как это сделать…
Выскакиваем на одну из безымянных улиц, и тут же нас, как бомбардировщик в ночном небе, высвечивает прожектор. Всё… Приехали.
Черт…
– Экрой халекс! Экрой халекс! [15]
15
Вылезайте, живо! (арабск.)
Делать нечего. Я выпихиваю из машины автомат, потом вылезаю сам, подняв руки над головой. Остается только надеяться, что ребра останутся целы…
Посольство США
23 мая
Эти дни прошли впустую. Никто на меня так и не вышел, никто не попытался еще раз меня убить – скажу прямо, меня это не сильно расстроило. Я метался по Багдаду, делая обычную работу для иракской стороны, съездил в Тикрит – на родину Саддама. И думал о том, как заставить проявить активность противоположную сторону… Я не знаю, дружественную или враждебную. Думал-думал и, кажется, придумал. Просто позвонил из Министерства нефти, представился и записался на прием в американское посольство, сообщив свои данные и дав американцам возможность их проверить.
В посольстве попросил машину с шофером – надо все-таки действовать. Чего нет в действиях нашей разведки, так это драйва и наступательности. Рисковать никто не хочет. А мне что? Я свободный игрок.
Белый «Вольво» – с давних, еще советских времен МИД предпочитает именно эту, политически корректную марку машин – остановился у первого КП, за которым был еще один, и только потом – комплекс зданий американского посольства, подготовленный к осаде в одном из самых недружелюбных к американцам городов нашей планеты. Охраняли его конечно же контрактники. Морская пехота – только в самом посольстве. Их фирма по-другому опять называется, но, по сути, это тот же самый Блекуотер, мы, когда здесь размещались, – из «ютуба» фильмы и ролики их скачивали и смотрели как учебный материал. Опытные ребята. На меня они взглянули с интересом, по походке определив, что я человек непростой…
– Остановитесь, сэр. – Рыжий, с усами, здоровенный контрактник подошел ко мне. – Кто вы, к кому направляетесь?
Я представился. Сказал, к кому иду.
– Оставайтесь здесь, сэр.
Специально для визита я оделся очень легко – на мне были белая футболка и просторные тактические штаны. Под белой футболкой не скроешь пояс шахида.
Контрактник отошел немного, связался с кем-то по рации.
– Простите, сэр. Не могли бы вы по буквам продиктовать вашу фамилию?
Я продиктовал. В США с этим большие проблемы – это страна иммигрантов, поэтому там большие сложности с самыми разными фамилиями. Я когда записывался на прием, свою по буквам не продиктовал, забыл. Записать могли как угодно, и теперь могут быть проблемы.
Но проблем не было.
– Сэр, у вас есть с собой оружие?
– Нет.
– Сотовые телефоны? Любые электронные устройства?
– Нет.
– Поднимите руки, сэр.
Контрактник меня обыскал. Собственно говоря, обыскивать было почти нечего – в такой одежде ничего не спрячешь.
– Следуйте за мной, сэр…
Меня провели через полосу безопасности и передали с рук на руки внутренней безопасности, которая здесь была в руках diplomatic security service – дипломатической секретной службы США. Здесь меня еще раз обыскали и повели через все посольство. Как я понял – не в комнату для посетителей, такие на самом входе делаются…
Мы пришли в кафетерий, если можно назвать кафетерием место с отдельным постом на входе и с отсутствием окон. Приветливый молодой человек лет тридцати с небольшим поднялся мне навстречу, демонстрируя американскую белоснежную улыбку. Передние зубы – резцы – были слишком большими и делали его похожим на кролика – но он, по-видимому, совсем не комплексовал из-за этого.
– Адам Борн, – представился он, – помощник атташе по вопросам культуры. А вы мистер… Худяков, я полагаю?
– Да. Точно.
Вообще-то не Худяков. Так звали моего товарища по детскому саду.
Американец просиял.
– Прекрасно. Присядем. Что будете?
– Ничего.
– Да бросьте. Кофе здесь как в «Старбаксе». Латте?
Я сдался.
– Латте.
Американец бросился к стойке. Вернулся с поддоном.
– Извините…
Я почти вырвал у него из рук его стаканчик. Подвинул ему свой.
– Чужое всегда вкуснее, – улыбнулся я.
А если ты, козел, мне еще чего подсыпал… Вот сам это и пей!