Порывшись в комоде, понимаю, что все вещи нужного мне размера и подобраны со вкусом. Надеваю первое что попало под руку – джинсы цвета индиго и толстовку оверсайз молочного оттенка.

Подойдя к окну, невольно восхищаюсь садом. Находясь в неволе, начинаешь ценить простые вещи. Такие как теплый ветер, что играется с листьями деревьев; птиц, которые напевают свои чудаковатые песни; свежий воздух.

Дверь фактически бесшумно открывается и входит мужчина. Нет, это не Хантер. Этот чуть ниже ростом, но все же выше меня. Его волосы каштанового цвета чуть кудрявятся, хотя и короткие. Взглянув ему в глаза, понимаю, что это тот человек, который приносил мне еду. Чем ближе он подходит, тем больше убеждаюсь в этом. Запах, исходящий от него мне знаком. Тот же приятный аромат дерева. Либо у него оригинальный парфюм, либо этот мужчина работает с деревом. Поставив пластмассовый поднос с едой на комод, он, наконец, останавливает свой внимательный взгляд на мне.

– Привет, – неуверенно произношу, делая шаг к нему.

Он отходит чуть дальше, видимо, не желая сокращать дистанцию. Удивительно, но в его присутствии мне не так страшно, как в одиночестве, хотя этот человек и причастен к моему похищению.

– Поговори со мной, – настаиваю, делая еще два шага к нему навстречу, – Пожалуйста.

Ответа не следует, отчего меня накрывает волна злости.

– Что, так сложно сказать хоть слово? – кричу, подходя еще ближе. Он отходит и встает у самой двери, глядя на меня толи с сочувствием, толи с разочарованием. – Ты что, немой?

Мужчина развернулся и ушел, оставив меня в одиночестве. Бросаю часы в окно, надеясь на то, что оно разобьется, но нет. Даже царапины не появилось. Глупо полагать, что в таком доме будет обычное стекло.

– Боже, когда этот кошмар закончится? – кричу в пустоту.

Взяв себя в руки, беру поднос в руки и сажусь вместе с ним на кровать. Стоит ли это есть? Если задуматься, то можно понять лишь то, что, если поем это – у меня будет шанс выжить. Какая разница умереть с голоду или от отравленной пищи? Правильно, никакой. Открываю контейнер с сырниками и вдыхаю божественный запах ванили. Не церемонясь, расправляюсь со всей порцией, наслаждаясь каждым кусочком блюда. Не знаю, кто готовил этот шедевр, но готова расцеловать руки тому человеку. Из-за длительного воздержания от пищи для насыщения мне стало достаточно этих пяти сырников. Контейнеры с салатом и фруктами убираю обратно на комод.

Кресло, стоявшее слева от комода, тащу прямо к окну и сажусь. Если уж мне приходится сидеть в неведении – буду наслаждаться прекрасным. Наблюдая весь день за садом, я так и не увидела ни одной живой души, впрочем, и мертвой тоже.

Мою ненависть к Хантеру можно сравнить с тем чувством, что я испытываю к людям, что убили мою мать. Яростное желание ударить его по лицу, уязвив тем самым самолюбие охватывает меня каждый раз, стоит мне лишь подумать о нем. То, с каким отвращением он смотрел на меня было ужасно, хотя и не стоило надеяться на другое. Я ждала жалости, но, к сожалению, в случае с ним это не то что бы маловероятно, скорее – невозможно. Он производит впечатление жестокого, самовлюбленного подонка, который играется людьми, как марионетками. Не удивлюсь, если тот, что ходит ко мне, молчит, лишь потому что Хантер так приказал.

Удивительно, но мне совсем не хочется плакать. По натуре я очень сентиментальный человек, способный расплакаться даже из-за обидного слова в свою сторону, но вся эта ситуация настолько вымотала меня, что могу лишь злиться. На Хантера, на себя, на чертову Вселенную.

Прошло пятнадцать дней, каждый из которых был похож на предыдущий. Я просыпалась, проводила около часа в ванной, наслаждаясь успокоением от нахождения в пенной горячей воде с запахом шоколада. Должна заметить то, что кошмары в течении двух недель меня не мучили. Сон был крепким и спокойным, именно это позволило мне полностью восстановить силы. Тот молчун приносил мне раз в день воду и еду, от которой я больше не отказывалась. На мои попытки разговорить его он никак не реагировал. Спустя неделю моего нахождения здесь вместе с контейнерами, наполненными едой, на подносе лежала еще и плитка шоколада с цельным фундуком. Моя любимая. Я так радовалась сладкому, что это почти заглушало мое бешенство от его молчания.

Единственным развлечением стало рассматривание сада через окно. Иногда у меня получалось отключить сознание и, казалось, что я даже чувствую запах цветов и свежего воздуха. Тоска съедает меня по кусочкам, тщательно пережевывая, чтобы доставить боль посильнее. Мне так хочется открыть чертову дверь и выйти на улицу…

Дверь распахнулась в то же время, что и каждый день, но в этот раз я никак не отреагировала, продолжая сидя на полу глядеть в одну точку сада. На чертовы качели, что так манят. Представляю, как села бы и раскачалась, настолько сильно, насколько это возможно. До головокружения, до тошноты, до идиотского смеха, как в детстве. Наверное, только так я почувствую себя живой и свободной, а не умирающей птицей в клетке, как сейчас.

Хантер назвал меня совёнком не просто так. Со стороны это могло показаться милым, но я видела с каким выражением лица он говорил те слова. Он действительно считает меня своим питомцем. Дал мне просторную клетку со всеми удобствами, но это не сделало мою жизнь хорошей. Я все еще взаперти. Никакие роскошества не сравнятся с чувством свободы.

– Что, даже не обзовешь меня? – раздался мягкий голос с еле уловимой усмешкой. – Сдалась?

Я соскочила с пола, едва не завизжав, то ли от радости, то ли неожиданности. Повернувшись к нему, лучезарно улыбнулась, сама от себя не ожидая. Не думала, что посторонний голос может так порадовать.

– Твою же мать! Ты что, не немой? – выпалила я, осторожно приблизившись к нему на два шага, стараясь не спугнуть. Мне очень нужно общение. Как никогда раньше.

Он пригладил кудрявые волосы и взгляд его вдруг стал задорным и хитрым.

– Как видишь, – мужчина рассмеялся, затем подошел к двери, чтобы закрыть на ключ. На секунду мне показалось, что он хочет выйти, но все оказалось не так. Присев на край кровати мужчина взглянул мне в глаза, так, будто пытался в них что-то прочитать.