Медленно.

Очень медленно.

Они приближаются.

Вы не смеете обернуться.

Сколько ещё времени осталось, прежде чем вас настигнут?

Теперь она была уже там — внутри своей истории. Он видел это совершенно ясно.

— Вы бежите дальше, всё быстрее. И вдруг путь вам преграждают огромные чёрные железные ворота. Они слишком высоки, чтобы перелезть. И к тому же ворота охраняют.

Сторож стоит неподвижно. Чёрная форма, высокие сапоги. Фуражка низко надвинута на лицо, изрезанное морщинами.

Но останавливаться нельзя. Не теперь, когда преследователь всё ближе.

Что делать?

Посмотрите в сумку. У вас там инструмент, цветок и полезный предмет. Быть может, сторожу что-нибудь пригодится?

Чем вы готовы пожертвовать? А что не отдадите ни за что?

Не медлите. Время уходит.

Вы достаёте один из предметов и протягиваете сторожу.

Он внимательно его рассматривает.

Потом улыбается.

И открывает ворота — ровно настолько, чтобы вы могли пройти.

Затем чуть приподнимает руку, словно приветствуя вас, и лёгким кивком указывает дорогу.

Бегите.

Вы потеряли слишком много времени.

Он сделал паузу — ровно такую, какая требовалась.

— Теперь у вас осталось два предмета. Где-то далеко впереди видны огни. Большое современное поселение. Свет. Безопасность.

Но темнота вокруг становится всё плотнее.

Дорога ведёт в лес. Деревья стоят так тесно, что лунный свет почти не проникает сквозь ветви. Вам приходится замедлить шаг — иначе можно упасть. И всё же вы продолжаете бежать.

Холодный воздух жжёт горло. Глаза слезятся.

И вдруг вы слышите плач.

Вы останавливаетесь.

Оглядываетесь.

Из темноты выходит ребёнок.

Это маленькая девочка. На ней тонкое шёлковое платье, едва прикрывающее колени. Ноги босые. И только большие голубые глаза светятся в темноте.

Он нарочно помедлил.

— В глазах ребёнка слёзы. И сейчас вы чувствуете не страх — жалость. Вы не знаете, кто эта девочка и как она оказалась здесь. Но понимаете: ей нужно помочь.

Откройте сумку.

Что там осталось? Инструмент? Цветок? Полезный предмет?

Решайте, что отдать ребёнку. Но помните: последний предмет понадобится вам самой.

Он ощутил, как она внутренне успокоилась. Вероятно, решила, что поступила правильно.

Теперь следовало не ошибиться с финалом.

— Вы бежите дальше. Всё быстрее. Лес кончается, и луна снова освещает дорогу. Огни становятся ближе, дома — отчётливее.

Теперь дорога ведёт прямо в деревню.

И вдруг вы замечаете дом, который уже видели сегодня вечером.

Да, вы уже входили в него.

Теперь вы понимаете, куда привёл вас путь.

Вы забываете обо всём и снова входите в этот дом, крепко сжимая сумку. Внутри остался последний предмет.

Комната кажется вам знакомой.

Кресло — тоже. Сегодня вы уже сидели в нём.

И теперь садитесь снова. Ставите сумку рядом.

Закрываете глаза. Сделайте глубокий вдох.

Пусть воображение и реальность снова соединятся.

Что произойдёт, когда вы откроете глаза?

В комнате повисло то особенное напряжение, которое он любил более всего на свете. Ради подобных мгновений, вероятно, и существует театр.

— Откройте глаза, — тихо сказал он.

Она подчинилась не сразу.

— И что? — спросила наконец едва слышно.

— Посмотрите рядом с креслом.

Она посмотрела — и увидела старую кожаную сумку.

Несколько секунд назад её там не было.

— Но ведь это вы её поставили, — мягко произнёс он. — В своих мыслях.

Ответить она не смогла. В горле стоял ком. Она лишь кивнула.

— Возьмите сумку на колени. И откройте.

Женщина осторожно подняла сумку и расстегнула ржавый замок. Заглянуть внутрь она решилась не сразу.

В сумке лежал только один предмет.

— Вы выбрали его в доме? И он всё это время оставался при вас? — спросил он.

Она снова кивнула — теперь уже совсем растерянно.

— Достаньте.

Женщина сунула руку внутрь и медленно вытащила молоток — тяжёлый, с отполированной до блеска стальной головкой.

— Розу вы уже подарили, — почти шёпотом сказал он.

Она вскинула на него глаза. Откуда он мог это знать?

Он протянул руку. Жест был спокойный, почти вежливый.