За холлом открылась дверь, и он прицелился браунингом прямо в человека, который должен был сейчас показаться.

— Бога ради! — сказала Билли, перепуганная его движением.

— Шшшш! — предостерег он ее. — Где Такер?

— Не знаю. Он наблюдал…

Эдем прервал ее, развернувшись к двери Триммлера с пистолетом в руке. Он повернул ручку; дверь раскрылась легко, она не была заперта.

Он спокойно вошел в комнату. Билли оставалась на месте, не зная, что предпринять. Затем она последовала за ним.

Свет был включен. В гостиной никого не было.

Сперва он увидел Труди. Она лежала на полу, у туалетного столика в спальне. Крови не было. У нее просто была переломлена шея, как у цыпленка, и свернута под углом к ее обнаженному телу.

Триммлер лежал на кровати. Там была лужа крови, пропитавшей простыни. На полу валялись шерстяные одеяла.

Быстрым взглядом Эдем осмотрел всю комнату. Кто бы ни сделал это, он давно уже скрылся.

Эдем видел смерть в различных видах, но он не был подготовлен к тому, что сделали с Триммлером.

Ученый был голым. Тело, неправдоподобно белое на фоне красной кровати, очевидно непривлекательное при жизни, теперь выглядело какой-то гротескной тушей: большое брюшко сползло на бедра, а талия стала почти плоской.

Это было странное зрелище, отвратительное в своей садистской изощренности: обе его руки были отрезаны выше локтя и положены друг на друга так, что кисти, согнутые и скрученные, изображали свастику.

Почти час Эдем оставался в своей комнате, прежде чем у двери появился глава сыскной полиции. За это время он дважды видел Такера.

— Какого черта вы вызвали полицейских?

И:

— Достанется же вам от управления!

Кроме того, он видел Билли, которая зашла провести с ним минут десять и мало что говорила, а также местного доктора, который перевязал ему палец на ноге и посоветовал несколько дней не ходить на работу.

Он не был готов рассказывать полиции больше того, что те и так уже знали.

— Видели вы кого-нибудь? Ничего подозрительного в отеле?

— Ничего, — ответил он.

Полицейский покачал головой. Он был в затруднительном положении, понимая, что в этом деле много чего намешано. Но ЦРУ уже предостерегало его начальство, и ему приходилось ограничиться простыми вопросами. Распоряжайся он сам, всех бы забрал в полицию и допросил бы по всей строгости. А так что?

Когда полицейский ушел, Эдем лег на кровать. Он осознавал, что происходило в его голове: там боролись силы добра и зла.

Отстранись от этого. Все закончено. Отправляйся дамой, к «Эмме», «Стиду» и к домашней готовке Лили.

Но ты же знаешь, кто эти мерзавцы! Накрой их. Ведь ты никогда раньше не сторонился работы, никогда не оставлял ее незаконченной. А они завязали проклятый кусок проволоки на твоем большом пальце ноги и потешались над тобой.

Уезжай домой, Эдем. Это не место для тебя. Занимайся собственным делом, отправляйся домой.

Не могу, Маркус. Они кружили вокруг меня, и я не могу этого оставить.

Брось все немедленно.

Почему? Это не по мне.

Как всегда, победила темная сторона.

Он надел пальто, спрятал браунинг в заплечную кобуру, прихватил дополнительные патроны и вышел.

Коридор тщательно охранялся, в обоих его концах стояли полицейские. Он заглянул в номер Триммлера и увидел разворачивавшуюся активность. Доктора, полицейские фотографы, все эти томы, дики и хэнки из полицейских служб. Должно быть, в остальной части этого старого города вечером наступило спокойное время.

— Куда вы идете? — спросил Такер, увидев его.

— Подышать свежим воздухом.

— Вам не следует покидать отель.

— Почему? Охранять больше некого.

— Вы должны оставаться здесь.

— Я больше не работаю на ваших людей.

— И все же я не думаю…

— Может, вы меня арестовали?

— Вы гнусный хитрец. — Такер сознавал свою здесь ненужность. — Они захотят увидеть вас. — Он сделал последнюю отчаянную попытку. — Послушайте, они захотят узнать, что произошло на самом деле.