Кабинет доктора Ленга - Престон Дуглас, Чайлд Линкольн

Армендарис владел частным самолетом, и Колдмун предложил встретиться на уединенном аэродроме в Северной Дакоте: там арест не привлек бы особого внимания. Но Армендарис наотрез отказался. Дескать, его самолет не предназначен для международных перелетов – так почему бы ему не воспользоваться услугами «Америкен эйрлайнз»? Он ничего не имеет против коммерческих рейсов. Должно быть, в толпе он чувствовал себя спокойнее. Идея арестовать Армендариса в таком многолюдном месте не вызвала у Колдмуна особого восторга, но Том Торрес дал ему в помощь двух агентов в штатском, которые летели тем же рейсом, на случай если бы парень выкинул какой-нибудь трюк. Опять же, арест в охраняемой части терминала гарантировал, что ни сам Армендарис, ни его телохранители не будут вооружены.

Но, в конце концов, это было не так уж важно. Первое крупное международное дело Колдмуна прошло идеально. Ловля на живца превзошла его ожидания. Колдмун предполагал, что пробудет в образе несколько дней, пока богатый коллекционер будет прицениваться: поболтает с Армендарисом о том о сем, покатается на лошадях, попробует вина из его погребов – чем там развлекаются миллиардеры? Но он никак не ожидал того, что Армендарис охотно согласится приобрести «счет зим». Они отобедали вместе, выпили по бокалу-другому… и ударили по рукам. Армендарис рвался немедленно увидеть «счет зим» – у него чуть ли не слюнки текли. Он велел Колдмуну возвращаться в Штаты и подготовить сделку, а сам обещал прилететь через два дня – после того, как соберет два миллиона долларов. Если все пойдет так, как они договаривались, он переведет деньги и улетит обратно на асьенду, чтобы поместить предмет в свою коллекцию.

Главная прелесть заключалась в легальности сделки. Витко был (якобы) законным владельцем, прямым потомком самого Бешеного Коня. Не существовало никаких ограничений на вывоз. Армендарис же так стремился приобрести «счет зим», что без колебаний решился лететь в Штаты, а ведь это был основной пункт в плане Колдмуна.

Колдмун был потрясен тем, насколько не соответствовал Армендарис сложившемуся у него в уме образу безжалостного, хищного коллекционера с миллиардным состоянием. Чувство опасности, которое Колдмун испытал при въезде на роскошную асьенду, оказалось плодом его воображения. Армендарис был несовместим с грубостью и угрозами. Разговорчивый и гостеприимный, он держал себя с достоинством и обаянием, присущими жителям Старого Света. Этот человек больше напоминал интеллектуала – профессора или, может быть, журналиста, – чем богатого, безжалостного преступника. Он извинился перед Колдмуном за свое стремление поскорее завершить сделку и не стал тащить его в гараж, полный сверкающих суперавтомобилей, или в комнаты, уставленные золоченой мебелью, или к бассейну, вокруг которого крутятся сексапильные блондинки. Он проводил Колдмуна в свой музей и показал множество поистине великолепных предметов, относившихся к культуре лакота. Однако Колдмун, к своему разочарованию, не увидел ни знаменитой трубки, ни рубахи для Пляски духов. В этом смысле парень явно осторожничал.

Размышления Колдмуна оборвал местный агент ФБР, сидевший неподалеку, за столом:

– Посадка через десять минут.

– Все на своих местах?

– Шестеро на взлетном поле, – после паузы ответил агент. – Еще четверо за периметром безопасности, на всякий случай.

– Хорошо.

Колдмун потянулся за чашкой с кофе рядом с диваном, но передумал. За последние трое суток он проглотил столько кофеина, что даже у ленивца случилась бы тахикардия. Но при таком нетерпении покупателя был только один способ провернуть дело: лететь прямиком в Майами и провести следующие двадцать часов в местном отделении, координируя операцию по захвату.

Только на обратном пути в Майами он понял: Армендарис и в самом деле был интеллектуалом. Станет ли кровожадный главарь наркокартеля коллекционировать артефакты коренных американцев? А он, хотя и довел до бешенства кое-кого из политиков приютившей его страны, в остальном, похоже, держался тише воды ниже травы. По крайней мере, так объяснили Колдмуну в отделе международных операций, откуда он получал всю информацию. Армендарис задал ему много вопросов о семье, о прапрадеде, о жизни в резервации. Его интерес выглядел вполне искренним. Трудно было не влюбиться в этого парня… Но Колдмун напомнил себе, что это убийца и вор, присваивавший сокровища чужой культуры.

«Присваивавший сокровища чужой культуры». Колдмун знал, что такое страсть к коллекционированию. Еще мальчишкой он собирал все «бешеные шары» [154] , какие мог достать. Эти отвратительные на вид штуковины были чуть ли не единственными игрушками, которые продавались в резервации, потому что они заменяли бейсбольные мячи. И когда какой-нибудь говнюк попадал в него, было ужасно больно. Всего насчитывалось около дюжины разновидностей, и Колдмун отчетливо помнил, что готов был заполучить шар Окулус Орбус [155] любым путем, законным или не совсем. Но таким людям, как Армендарис, будь они хоть трижды интеллектуалами, было наплевать на последние почести и соблюдение договоров, на возвращение хребта Блэк-Хиллз народу лакота и создание рабочих мест в резервации. Нет, этот парень собирался потратить миллионы на приобретение вещи, которую он не создал, с которой ничем не был связан и которая по праву принадлежала самим лакота.

Колдмун посмотрел на часы.

– Что с самолетом? – спросил он у сидевшего за столом агента.

– Выпустил шасси. Выруливает на полосу.

– Порядок. – Он оглядел собравшихся. – За работу!

Колдмун встал, надел куртку, пристегнул к поясу браунинг и вышел на свежий воздух. Благодарение богу, в офисе службы безопасности, как обычно, пахло старыми носками, человеческим потом и подгоревшим в микроволновке попкорном.

В зале ожидания оказалось даже больше народу, чем он опасался. Следуя за небольшой процессией – двое местных агентов, двое сотрудников транспортной безопасности и двое полицейских в штатском, – Колдмун прошел через зал мимо поста контроля, магазинов дьюти-фри и выхода к скайтрейну [156] к двери без знаков и надписей. Открыв ее, они спустились на один пролет в таможенную зону зала «Д» для пассажиров международных рейсов.

Динамики аэропорта звучали на разные голоса. Далеко впереди Колдмун увидел большую группу людей, которые шли навстречу им: они только что прилетели и направлялись к пункту таможенного контроля. Его маленький отряд обошел заграждения и выстроился треугольником в том месте, где пассажиры замедлили ход и встали в очередь. Колдмун огляделся и остался доволен расположением своих людей. Неподалеку от него стояли два сотрудника таможенной полиции, которым предстояло арестовать Армендариса. Колдмун рассчитывал, что у него еще будет время поговорить с ним… немного позднее.